— А Иванушкина? — осторожно начал он, но Бельская его бесцеремонно перебила:
— Не говорите мне ничего про эту идиотку! Дрянь такая! Пусть теперь расплачивается до конца своих дней… В общем, что я хотела сказать, Василий Николаевич. Если появятся хоть какие-то зацепки — сразу же звоните мне. Безотлагательно. Хорошо?
— А-а, — протянул следователь, и на его лице стало проклевываться понимание происходящего. — Ну хорошо. Всего доброго.
Последнюю фразу он произнес, когда Бельская уже отключилась. Осененный догадкой, Василий быстро надел рубашку и вышел в коридор:
— Андрюх, ты у себя?
Дверь кабинета его напарника приоткрылась, наружу показалась голова Синицына:
— Ну?
— У меня одна мысль появилась, — сказал Василий, его глаза возбужденно горели. — Давай в тот ломбард сгоняем, куда ожерелье сдали.
На лице оперативника появилось кислое выражение.
— Зачем? Нашли ведь колье, — насупился он, но Василия было уже не удержать.
— Едем. Прямо сейчас.
Дорога к ломбарду заняла минут сорок. Весь двор был заставлен машинами, и Василию с трудом удалось втиснуть служебный автомобиль рядом с мусорным контейнером. Поднявшись по лестнице, силовики позвонили в дверь.
— Добрый день, — поздоровалась Николь, выйдя навстречу мужчинам. — Чем могу быть полезна?
— Девочка, из взрослых позови кого-нибудь, — велел Синицын. — только бегом, у нас мало времени.
Она подбоченилась, выпятив нижнюю губу:
— А вы с мозгами позовите кого-нибудь. Я здесь работаю, не видно, что ли?
— Э, ты еще похами мне! — нахмурился Андрей, но его отстранил Василий. Продемонстрировав надутой Николь служебное удостоверение, он сказал:
— Мы из полиции, девушка. И нам действительно нужно поговорить со взрослыми.
Николь опустила руки, вздохнув:
— Взрослость — это, по сути, большая условность…
Василий был в замешательстве, и она улыбнулась, затем громко крикнула:
— Де-ед! Де-да! Тут к нам из полиции пришли…
В глубине ломбарда послышались неспешные шаги, и вскоре из подсобного помещения вышел крупный мужчина лет шестидесяти с окладистой седой бородой. Его лоб украшал специальный обруч с бинокулярной лупой.
— Что опять случилось? — недовольно спросил он.
Николь многозначительно указала в сторону визитеров и скрылась в подсобке.
— Достали уже своим эйджизмом…[4] — буркнула она напоследок.
— Слушаю вас, — с достоинством произнес пожилой мужчина.
— Мы по поводу колье, — пояснил Василий. — Которое вчера у вас наш сотрудник забрал. Можете подробно описать, кто его принес?
Он развел руки в стороны:
— Увы, меня не было в тот день. Николь знает, она принимала человека.
[4] Эйджизм — дискриминация человека на основании его возраста (от англ. аge — возраст).