Я думала, что убегу дальше, что, возможно, смогу добраться до главной дороги, и в виде исключения там будет такси, чтобы не ждать или не звонить.
Он догнал меня, прежде чем я начала потеть. Он натянул пару спортивных шорт и не зашнурованные теннисные туфли, и дышал так, будто сам убегал от дьявола.
— Не подходи ко мне.
— Я никогда не намеревался сделать тебе больно, Келси. Я люблю...
— Не говори это. Даже, черт побери, не говори это.
— Я не думал, что это случится.
Я не знала, плакать ли, кричать или упасть, и мое тело сильно тряслось от того, что в нем накопилось.
Я ухмыльнулась.
— Да, я могу видеть, как ты все это сделал непредумышленно. Ты непредумышленно следовал за мной по Европе и непредумышленно получал за это деньги. Такое дерьмо случается всегда.
— Я собирался рассказать тебе.
— Мне все равно. Это не имеет значения. Я рассказала тебе о моих родителях. Я рассказала тебе обо всем.
— Я знаю. Я знаю. И я не разговаривал с твоим отцом несколько недель. Ты видела голосовые сообщения. Я не рассказал ему ничего важного.
Я начала двигаться, чтобы обойти его, но замерла на месте.
— Когда это было в последний раз?
Он замешкался.
— Черт возьми, Хант. Когда ты в последний раз разыгрывал из себя шпиона для моего отца?
— В Праге.
Ох, Господи. Меня сейчас стошнит.
Прага была всем, началом всего. Мы познакомились до этого, но я даже половины не помнила. В Праге он подавил все мои волнения на той карусели. В Праге он убедил меня, что я могла найти место, которое казалось домом, или даже другого человека. В Праге я начала влюбляться.
Черт возьми все это.
— Ты воспользовалась кредиткой в отеле во Флоренции, и он позвонил мне на телефон в номере, — продолжил он.
Я знала, что было что-то странное в том звонке от консьержа. Он солгал мне.
— Но, Келси, я клянусь, что ничего не рассказал. И я убедился, чтобы мы уехали на следующий день.
Вот почему мы поехали в Чинкве — Терре.
Даже когда я думала, что свободна, это было не так. Я была птицей с подрезанными крыльями.
Когда я думала, что наслаждалась приключением всей своей жизни, я была собакой на поводке, которую вывели на прогулку в парке.
И, когда я думала, что влюбилась, это оказалось ложью.
Я хотела историю, и я ее получила.
И, черт, разве было не лучше, когда я была прежней, несчастной и ожесточенной.
Эта история раскрывалась как вся моя оставшаяся жизнь. Улыбка на моем лице, а затем нож в спину. Объятия на публике, а затем плохо завуалированное презрение дома. Красивое лицо и испорченная душа.