Последний Гравёр крови: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она вдруг вспомнила тексты Далтана в его личной библиотеке, их заголовки, REINCARNER VE MORTS; фотографии на столе доктора Санто, мальчика, которого он потерял слишком рано; неустанные поиски целителей сердца, изучение пределов медицины — всё это начало складываться в общую картину. Господин Конгми не умер из-за того, что угрожал исследованиям доктора Санто. Он умер потому, что угрожал чему-то гораздо более важному для него.

Трупы, их органы, что-то, что Кочин никогда не мог сделать… Нхика осознала, что доктор Санто не просил Кочина исцелять мертвые тела, чтобы сохранять их органы для трансплантации. На самом деле, дело никогда не было в трансплантациях -

— Ты пытаешься вернуть своего сына, — прошептала Нхика и увидела, как доктор Санто застыл в изумлении. В тишине она продолжила: — Ты искал целителя сердца, способного на это.

Её взгляд метнулся к Кочину, привязанному к батарее, и она увидела тот же ужас в его глазах. Ей не нужно было других подтверждений, чтобы понять, что она права.

За очками доктора Санто мелькнуло что-то торжественное; Нхика узнала этот взгляд с похорон — терять кого-то медленно. Только вот доктор Санто не верил, что его сын действительно потерян, верно?

В следующий момент его жестокая маска вернулась, и он сказал: — Как наблюдательно. Ну что ж, вот моё предложение. Ты возвращаешь моего сына, и я позволяю тебе исцелить Кочина. Это последнее, что мне нужно от гравера крови, и последнее, что тебя волнует. Никогда не говори, что я не разумен.

Она встретилась взглядом с Кочином. Оба знали, что она не сможет это сделать — у исцеления сердца есть пределы, и возвращение мертвых невозможно, — но у неё не было другого выхода. Голова Кочина едва заметно качнулась, говоря ей «нет», но она не могла позволить ему умереть. Ей нужно было хотя бы выиграть время. — Я сделаю это, — сказала она. — Теперь дайте мне исцелить Кочина.

— Сначала мой сын, — сказал доктор Санто. — Надень перчатки.

Она не хотела оставлять Кочина здесь, истекающего кровью из наполовину зажившей раны, но Нхика должна была ослабить бдительность доктора Санто. Она не сможет спасти его сына — даже если бы это было возможно. После исцеления своего плеча её печень уже была на грани истощения, и Нхика боялась, что любое дальнейшее усилие может убить её там, где не смогла пуля. Но у неё оставалось мало вариантов.

— Доктор Санто, — хрипло сказал Кочин, обретая голос. Он подтянулся к своим оковам, сверля его взглядом, полным такой ненависти, что ей можно было резать сталь. — Если ты хоть пальцем её тронешь, я…

— Ты что, Кочин? — пренебрежительно перебил доктор Санто, размахнув пистолетом. — На твоём месте я бы экономил силы. Ну что, Нхика, будем это делать или нет?

— Будем, — сказала она, и ужас осел глубоко в её костях, когда она натягивала перчатки. На лице Кочина явно читалась мука, но она одарила его взглядом, который был одновременно извинением и обещанием. — Отведи меня к нему.

Глава 28

Доктор Санто вывел её из своего кабинета под дулом пистолета, затем повёл вниз по лестнице. Она уже ходила по этому пути; он провожал её так, когда она просила литературу, поэтому она знала, что их целью была его лаборатория. Под угрозой выстрела Нхика оцепенела, превратившись в живой труп, тело не чувствовало ничего, пока она шла вперёд. Её плечо всё ещё кровоточило, кровь пропитывала перчатки и капала, оставляя за ними ровный след, но кто бы заметил это в больнице?

Они дошли до двойных дверей лаборатории доктора Санто. Когда-то золотые врата возможностей, теперь они превратились в пасть ада, окутанную слабым освещением и тусклым лунным светом. Он толкнул её внутрь, и когда двери за ней закрылись, Нхика почувствовала, как очередная часть её надежды превращается в страх.

Страх превратил коридоры в лабиринты, а смотровые комнаты — в тюремные камеры, но на самом деле с момента её последнего визита здесь мало что изменилось. Хирургический автоматон всё так же стоял за операционным столом, его клешни теперь были бездействующими. И там была дверь в библиотеку, где доктор Санто однажды предложил ей все знания, которые мог предоставить Теуман.

Вместо этих комнат доктор Санто привёл её к стальной двери без окон. Держа на прицеле, он открыл её и распахнул в простую белую комнату. Внутри находился ряд металлических гробов, смутно знакомых Нхике, встроенных с механизмами, проводами и мехами. Три из них оставались открытыми, обнажая внутри мягкие места, достаточно просторные для одного лежащего тела.

Последний, в конце ряда, был закрыт. Через стеклянное окно она увидела лицо, похожее на фарфор.

Доктор Санто заставил её подойти к последнему гробу, прижав пистолет к её рёбрам и крепко сжав раненое плечо. Его большой палец дразнил её рану. Он ослабил хватку только чтобы открыть гроб, сначала отщёлкнув ряд защёлок, затем освободив печать, которая зашипела, выпуская сжатый воздух.

Мальчик внутри не походил на фотографии на столе доктора Санто. Его мышцы почти полностью атрофировались, оставив только скелетную рамку, обтянутую сухой, натянутой кожей. Катетеры тянулись из гроба в разные части тела, приводимые в действие мехами, чтобы имитировать циркуляцию.

Это больше не был мальчик. Это не было даже тело. Чтобы облегчить свой ужас, Нхика могла считать это автоматоном, с шасси не из бронзы, а из костей, и функциями, выполняемыми машинами. Теперь, как никогда, она молилась, чтобы не было загробной жизни, потому что доктор Санто обрёк бы своего сына страдать в ней.

И он либо был в бреду, либо отчаянно надеялся, что она сможет его оживить.

— Ну? — сказал он, подталкивая её пистолетом. Она подошла к гробу, нахмурившись, и наблюдала, как тело пульсировало неестественными движениями, лёгкие раздувались воздухом, а трубки набухали под кожей.

Острая боль печали пронзила её. Она вспомнила их разговоры, газетные вырезки, и увидела, что вся медицинская империя доктора Санто была основана не для технократии Теумана, а для мальчика, которого он не смог спасти. Ирония была в том, что она понимала его — возможно, лучше, чем кто-либо мог. Она понимала его настолько хорошо, что знала: он никогда не перестанет пытаться, потому что если бы она действительно верила, что целительство сердец могло бы вернуть её семью, она бы тоже не остановилась.

— Его звали Лейтун, верно? — мягко сказала она.

— Это не имеет значения для тебя, — резко ответил доктор Санто. Казалось, на мгновение он оставит это так. Затем, с горем в голосе, которое напоминало ей того доктора Санто, которого она думала, что знала, он сказал: — Да, так его звали.

— Значит, всё это — убийства, вымогательства — ради него?

— Зачем мы делаем что-либо, мисс Суон, если не ради тех, кого любим?

— А как насчёт Мими и Андао? Трина? Мистера Конгми? Разве dы не любилb их?

— Когда потеряешь кого-то, кто значит для тебя весь мир, тогда поймёшь. Не всем из нас так повезло, чтобы родиться с даром возвращать их. — Гнев вернулся туда, где она освободила место для раскаяния, и Нхика хотела сказать ему, что она знала эту потерю — больше, чем он мог представить. Разница между ними была в том, что её потери побуждали её лечить других, тогда как его потери поглотили его. Это делало её настоящим целителем между ними. Вспомнив Кочина и рану на его груди, Нхика сдержала свои слова.