Моя жена неотразима. И после тех оргазмов, которые я ей подарил, все, о чем я могу думать в своем кабинете на следующий день, — это повторить сегодня вечером. То, как она доверилась мне. Я практически чувствовал ее согласие, когда пробовал ее на вкус.
После этого я почти не мог заснуть. Мой член отказывался размягчаться, мысли о ней проникали в меня всю ночь, я хотел разбудить ее, чтобы почувствовать, как она кончает со мной внутри.
Но она не готова к этому. Я удивлен, что она была готова к тому, что произошло вчера. Видно было, что ей нравится, что я ее сдерживаю. Ей не нужно было говорить, чтобы я понял. Это было видно по ее глазам, по тому, как она дергала меня за волосы.
Черт, мне нравилась боль. Я могу быть настолько грубым, насколько она захочет. Я могу часами привязывать ее к своей кровати, мучить ее, пока она не отпустит, пока не научится снова доверять мужчине.
Но я не достоин ее доверия, не тот человек, кто совершал такие поступки, как я. Но она может использовать меня. Я смирился с этим. Она не моя, не навсегда. Это всего лишь секс. Это все, что у нас будет. Я помогу ей исцелиться, если ей это нужно, чтобы однажды она была готова к какому-нибудь ублюдку, который не будет пачкать свои руки. Который не станет причиной ее смерти.
Каждый раз, когда она рядом, все, чего я хочу, — это поцеловать ее. Но я не могу. Я не целую женщин, которых трахаю. Никогда.
Это то, чем она является. Больше ничего. Так и должно быть, даже когда меня разрывает на части от того, как ей хорошо с моей Софией. Но я не могу допустить, чтобы Элси думала, что есть хоть какой-то шанс, что это может быть чем-то большим. Потому что это невозможно.
В кармане брюк вибрирует мой телефон, и я точно знаю, кто звонит, потому что это я позвонил ему первым.
Сняв трубку, я отвечаю.
— Что у тебя для меня есть? — Я спрашиваю Нико, лучшего внештатного киллера в стране. При той цене, которую он берет, ему лучше быть.
— Ничего. — Его тон резкий. Холодный. Именно так, как мне нравятся люди, которые убивают для меня.
— Что значит «ничего»? — Я крепче сжимаю в руке мобильник. — Где девочки?
— Когда мы приехали, их уже не было. В доме никого не было. Он был пуст.
Блять!
Я ослабляю галстук на шее, чувствуя, что он меня душит.
— В доме есть камеры?
— Были, — говорит он. — Но их убрали. Все было вычищено.
Я сжимаю кулак на коленях и откидываюсь на спинку стула за своим столом.
Я думал, что смогу это сделать. Я думал, что смогу помочь подруге Элси и удивить свою жену. Но у меня ничего не получилось.
Я даже не могу ей сказать. Если она узнает, что ее подруга пропала, это разорвет ее изнутри. А я не хочу так поступать с ней, даже если это покажет ей, что в какой-то степени я на ее стороне.
Ее муж. Ее похититель. И ее гребаный спаситель.
Да уж, так себе.
— Я поговорил с каким-то торговцем через дорогу, — объясняет Нико. — Он сказал, что девушки уехали четыре дня назад.
— Ты уверен, что он сказал «четыре»?
— Да. — Он сделал паузу. — В тот же день, когда его девушка порвала с ним.
Я насмехаюсь.
— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?
— Убирайся.
— Хорошо. — Линия разрывается.
Четыре дня назад Элси сбежала из этого места. Наверное, они отвезли девочек в другое место на случай, если Элси придет с федералами. У них нет их в кармане. Их не так легко купить. Мы тоже пытались.