— Не смей, твою мать, обращаться к моей жене! — Майкл рычит, роняет мою руку и бросается к нему, нанося сильный удар в подбородок.
Из его губы хлещет кровь, он кричит, но Майкл не останавливается. Он бьет его снова и снова, словно одержимый. Как будто он выплескивает всю ярость, которая была заключена в бутылке.
Наконец он останавливается, все его тело содрогается от ударов.
— Майкл, мы… мы… я… — Второй мужчина наконец приходит в себя, его веки трепещут, пока он пытается сформулировать предложение.
— Нечего сказать? — В комнате раздается дьявольский смех Майкла, словно сам дьявол завладел им.
— Мне очень жаль, — плачет Алан, выплевывая кровь. — Мы не знали…
— Чего не знали? — Майкл втыкает пистолет ему в щеку. — Не знали, что она моя жена? Какая разница, чья она жена? Чья гребаная дочь?
Он снова и снова бьет оружием по лицу Алана, пока его черты не начинают расплываться. Алан кашляет кровью, пытаясь ответить, но больше ничего не выходит. Майкл поднимает пистолет и направляет его прямо в промежность Алана.
Выстрел.
Пуля с грохотом разрывается, и дикий крик Алана проносится по комнате, становясь все громче.
Если бы у меня не было такой жизни, как у него, меня бы, наверное, задело такое количество крови и насилия. Но я видела, как избивают и убивают невинных женщин, поэтому видеть, как кто-то, кто этого заслуживает, получает по заслугам, меня нисколько не задевает.
— Ма-Майкл… — шепчет Бобби, едва я смотрю на него, как он снова погружается в бессознательное состояние. — М-мне ж-ж-жаль.
— Ты не сожалеешь, больной сукин сын. Ты сожалеешь, что тебя поймали. — Не задумываясь, он стреляет ему в член, и теперь в нем ничего не осталось, пока он воет, как умирающее животное.
Шаги Майкла раздаются в мою сторону. Взяв мою руку в свою, он буравит меня взглядом, протягивая мне оружие.
— Возьми, голубка. Заставь их истечь кровью.
— Что? Нет. — Я качаю головой. — Я не могу.
Он прижимает ладонь к моей щеке и пристально смотрит мне в глаза.
— Ты можешь. Ты должна быть той, кто убьет хотя бы одного из них. Ты должна знать, что ты — моя жена, а моя жена ни перед кем не дрогнет. — Его окровавленные костяшки пальцев проводят по моему лицу. — Они больше не могут получить власть. Теперь она твоя, детка.
Он сжимает мою руку, разжимая пальцы, и кладет в нее пистолет. Я непоколебимо смотрю на него.
Могу ли я действительно сделать это? Могу ли я забрать еще одну жизнь?
— Покажи им, из чего ты сделана.
Я втягиваю в свои тяжелые легкие неглубокий вздох и постепенно поворачиваюсь к ним лицом, шагая все ближе, Майкл — за мной.
Когда я смотрю на них сейчас, я вижу лишь тех, кем они были в тот день, когда причинили мне боль. Все, что я вижу, — это то, что они сделали с девочкой, которая была чьим — то ребенком. Им было все равно. Она была лишь игрушкой, которую использовали до тех пор, пока она не перестала быть нужной.
И теперь, здесь, я могу причинить им боль. Я могу сделать так, чтобы они больше никогда не поступали так ни с кем.
— Пуля в грудь. Вот и все. — Голос Майкла звучит у самого моего уха, кончики пальцев скользят по моим рукам, когда я беру пистолет в обе руки и направляю его на Бобби.
На его лице появляется ужас, каждая черточка его лица искажена страхом.
— Пожалуйста… прости меня.
— Сделай это, — говорит Майкл, а Бобби всхлипывает, уже не такой сильный, как в тот день.
Сердце бешено колотится в грудной клетке, пальцы медленно нажимают на курок. Еще немного и…
Выстрел.