Больше не могу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Спасибо огромное! — Эля вскочила, а следом поднялась Любаша. — Что я должна вам… Илья?

— Ничего. Я не делал ничего.

— Нет, ну как?..

— Пойдём, Эля! — Любаша потянула её за рукав. — Сказал, не должна, значит, так и есть. Илюха врать не будет.

— А что молчала-то о том, как с Илюхой познакомилась? — всё же спросила любопытная Любаша, после того, как Эля позвонила детям. Они сидели на кухне и пили поздний чай.

— А о чём говорить? Познакомились по-соседски. Беспардонный он, вот я и сделала замечание. А он уж раздул из этого…

— И как он тебе?

— В смысле, Любаша? Как он мне должен быть? Сосед и сосед. Молодой.

— Тридцать пять ему. Выглядит моложе просто. Не пьёт, не курит, не психует, так как один живёт, вот и результат.

— А почему ты назвала его Айболит? Он же не ветеринар.

— Потому что со всего села, да и из соседних деревень все к нему бегут с телефонами и прочей техникой, как что случится. Даже машины ремонтирует иногда. Голова очень умная у него, много всего понимает. А здоровье подкачало. Заметила, наверно?

— Что с ним?

— Ох, Эля, давняя история, но расскажу, только ты не выдавай меня, если будешь с ним говорить.

— Не выдам, да и с чего бы мне говорить с ним!

— Я же всю жизнь в этом селе прожила, родилась тут. Мне пятнадцать было, когда это случилось. Училась в школе. У леса, где барские хоромы сейчас, стояла избушка, и там жили дед Володя и баба Тася. Были они старенькие уже, бездетными прожили, хотя сами лечили травами, ездили к ним люди даже из Саратова. И вот однажды ночью к их воротам коробку подкинули, а в ней ребёнок новорождённый, мальчик. А на дворе то ли конец февраля, то ли начало марта. Как не замёрз насмерть, да собаки не нашли его! Но было переохлаждение сильное, и ножка правая очень недоразвитая оказалась. Может, потому и избавилась тварь какая-то. Искали её долго, да так и не нашли. Следы замело ночью, а видеокамер не было тогда. Хоть бы постучала в ворота! Сердца нет у людей! Бросила мальчонку и ускакала!

Месяц он в реанимации был, выходили, спасибо врачам! Как уж дед Володя и баба Тася уговорили этих с сельсовета, не знаю, но разрешили им мальчика усыновить. Ильёй назвали.

Хорошим мальчиком рос, добрым, учился хорошо, но вот с ногой беда. А люди не все добрые. Очень он переживал всегда. Да и сейчас, наверно, переживает.

Потом дед с бабушкой умерли друг за другом, а Илья уехал в соседнюю область учиться в специальный техникум-интернат для тех, у кого с детства ограниченные возможности, дом закрыл. Выучился на бухгалтера, он и сейчас работает на удалёнке, даже с саратовскими работает.

Приехал в свой дом, да не один, привёз жену. Из того же интерната, сироту, «колясочницу». Я думаю, жалел он её очень. Сердце большое и доброе у него, и сам он знает, что такое беда. У этой девушки было редкое какое-то заболевание, не жилец она была, в общем, но он делал для неё всё, что мог. До двадцати семи лет её дотянул, хотя, говорят, с этой болезнью редко кто до двадцати доживает. И вот уже восемь лет он бобылём живёт.

Дом дедов с участком у леса продал задорого барину, тому очень надо было кусок леса и речки. Купил участок рядом с нами, построился. Он ведь и дом, и баню, и всё-всё построил сам, даже без помощников. Проект только заказывал в Саратове. Очень умная голова, и руки золотые. Не обижайся на него, Эля, ладно?

Любаша вытерла платком заплаканные глаза, покрасневший нос.

— Да я и не обижаюсь, Любаша! — Эля тоже давно плакала.

Ей стало просто невыносимо стыдно за свою холодность и чопорность, и за веселье.

А ещё она подумала о том, что, хороня себя заживо, знать не знала, что такое настоящая беда и как она выглядит.

Минула ещё неделя. Эле нравилось у Рамиля и Любаши всё больше; она уже твёрдо решила, что дождётся Рамиля, сообщила об этом решении, очень обрадовав брата и невестку.

Любаша очень весёлая и энергичная, но такое хозяйство в одиночку тащить тяжело, а Рамиль месяц дома, месяц в заезде.

В один из дней, когда они делали желе из смородины, позвонила дочь Рамиля и Любаши, та, которая живёт в Нижнем Новгороде.

После разговора с ней Любаша не на шутку задумалась. Эля видела, что той хочется поговорить о чём-то важном, но она то ли стесняется, то ли ей неудобно.

— Что, Любаша, говори давай! — улыбаясь, сказала Эля, протирая смородину через сито.

— Дочка позвонила, Алина, та, что в Нижнем живёт. Говорит, завтра приедет её свекровь, Галя. Она моя одноклассница, из этого села, но вот когда первый муж, свёкор Алины, умер, снова вышла замуж и в Минск уехала. Очень хочет увидеть меня, а приехать сюда нет возможности, так как прилетит только на неделю. Она в прошлый приезд тут была, и они с меня слово взяли, что в следующий раз я в Нижний приеду. И надо же, как не повезло, Рамиля нет дома…