— Ой?
— Я ушла до того, как он проснулся сегодня утром. Я просто не могла попрощаться. Что я должна была сказать? Спасибо за горячий секс и удивительные приключения. Я тебя люблю. Мы никогда не будем вместе?
Я удержалась в наступившей тишине и подавила желание перевернуться, чтобы посмотреть в ее выразительное лицо в поисках ответа. Козима была осторожна со своими словами — когда она была не в настроении — и я знала, что она тщательно перемещалась по ним, как по отдельным песчинкам.
— Я боялась, что ты полюбишь его. Ты мало что мне рассказала о нем, я даже не знаю имени загадочного человека, но я знаю тебя. — Ее большой палец водил взад и вперед по моей ладони. — А близость для такой страстной женщины не может быть отделена от любви.
Я усмехнулась.
— Ты страстный человек, Кози.
Она приподнялась на локте, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
— Может ли в этой семье быть только одна страстная женщина?
Я поджал губы, но ничего не сказал.
— Точно. Теперь скажи мне, почему ты ушла вот так. Ты лишила его шанса.
— Его шанс на что? Разбить мне сердце лично?
— Чтобы пригласить тебя домой с собой.
Она сказала это так, как будто это был простой выбор, как будто было вполне естественно, что он захотел взять с собой домой совершенно незнакомого человека.
— Он ничего обо мне не знал. — Но я вздрогнула, даже сказав это, потому что знала, что это неправда.
— Можно узнать человека, не зная мелочей.
— Я даже не знаю, где он живет, это довольно большое упущение.
Она неэлегантно фыркнула, и я не смогла удержаться от ответной улыбки. До Синклера я никогда не любила другого человека так, как Козиму. Для меня она была воплощением красоты и жизни, полной изменчивых эмоций и всепоглощающей любви.
— Он бы тебе понравился.
Выражение ее лица смягчилось, и она убрала прядь волос с моего лица.
— Я уверена, что это так.
Мы оба обернулись, чтобы посмотреть на дверь, которая скрипнула и открылась, открывая Елену, которая по — совиному моргнула, глядя на нас, обнимающихся на кровати, прежде чем пробормотать неразборчивые извинения, закрывая дверь.
— Иди сюда, Елена, — отругала Козима и вскочила, чтобы силой затащить ее в комнату.
Наша старшая сестра выглядела неловко, но позволила Козиме маневрировать собой, так что мы легли в один ряд с Козимой в центре, соединяя нас, но тактично предоставляя нам необходимое пространство друг с другом.
— Мы говорили о мужчинах.
— Ах.
— У Жизели был небольшой роман в Мексике.
— Действительно? — Брови Елены почти коснулись ее линии волос. — Это на тебя не похоже.
Гнев пронесся сквозь меня, как пожар, прежде чем я погасил его глубоким и осторожным вздохом.
— Это не так, но я рада, что прошла через это. Я хочу быть смелее.
— Есть тонкая грань между смелостью и безрассудством, — сказала Елена голосом школьной учительницы, тем же тоном, который я слышала бесчисленное количество раз в детстве, и тем же тоном, который я до сих пор слышу каждый раз, когда сталкиваюсь с потенциально захватывающей ситуацией, всегда предупреждая меня оставаться в безопасности.