— Назови его имя.
Она рыдает. Закрывает глаза. Возможно, знает, что он может заглянуть в них и увидеть ложь. Ее предательство.
— Он придет.
— За тобой? — заканчивает Э. — Нет, не придет.
Он вытаскивает нож из сумки; лучи восходящего солнца вспыхивают на лезвии.
— Данте не заботится о тебе. Почему он должен? Ты всего лишь шлюха.
Ее глаза распахиваются, когда она слышит имя, которое не произносила. И в этот момент Э вонзает нож в ее живот.
Э повернулся набок, вокруг его руки был обмотан чулок Джины, который он использовал как четки для размышлений о тайнах врущих сук.
Она предлагала ему любовь в своем золотом взгляде, соблазняла его обожанием и мольбами. Но он был умнее и сильнее. Он видел ложь, извивающуюся под ее кожей. И под ее ароматом черной вишни он чувствовал обман, переспевший и омерзительный.
Он, возможно, дал ей слишком много. Он, возможно, стал ее богом.
Поэтому появился интересный вопрос: будучи богом, зачем ему нужен этот чертов кровопийца Ронин, чтобы вести его... контролировать?
Он разбудит С сам.
* * *
Пуля вылетела из дула пистолета, резко разрезав воздух, и, отрикошетив от стены, раскололась. Сердце Хэзер остановилось на секунду, а затем события пронеслись с оглушительной скоростью.
Она прижала Джефферсона к стене, удерживая своим телом. Схватив его запястья, вздернула руку с оружием вверх. Дэвис выкрутил пистолет из пальцев Джэфферсона.
— Твою мать, придурок, — его голос был резким. — Ты хотел всех нас убить?
— Не о чем беспокоиться, — сказал ЛаРусс, — он промазал.
Хэзер посмотрела в дверной проем. Данте там не было. На самом деле он стоял в центре комнаты. И она наблюдала, как он возвращался к двери, прижимая руки в перчатках к бокам. Выглядел он при этом так, будто был готов напасть на Джефферсона. Опять.
Хэзер почувствовала себя так, словно груз упал с ее плеч. Она сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула, ощущая, как облегчение забирает ее силы, оставляя с ослабшими ногами.
Она поймала мрачный взгляд Данте, или ей показалось... и покачала головой. Не двигайся. Больше никаких глупостей. Данте остался стоять, облокотившись на косяк, тело напряжено. Она почти чувствовала запах адреналина и ярости, исходящий от него. И тестостерона. Не забывай об этом. Со всеми находящимися в комнате мужчинами воздух трещал только из-за него.
Хэзер повернулась к Джефферсону.
— Какого черта вы делаете?
Джефферсон встретился с ней взглядом, открыл рот, затем снова закрыл. И опустил глаза вниз.
— Защищал своего напарника, агент Уоллес, — вмешался ЛаРусс. — Или вы в Бюро этого не делаете? Здесь мы делаем то, что необходимо.
Хэзер закрыла на секунду глаза, затем повернулась. ЛаРусс стоял на коленях около Мэннинга, одна рука лежала на плече полицейского.
— Прейжон был безоружен, — сказала она напряженным голосом. — Не было необходимости стрелять на поражение. И вы знали это.
ЛаРусс фыркнул. Покачал головой. Он помог Мэннингу с ногой.
— Отведи его в отделение скорой помощи, — сказал ЛаРусс Джефферсону, — и напиши детальный рапорт.
— Я в порядке, — сказал Мэннинг, его лицо покраснело, — Господи!
Джефферсон обхватил протестующего напарника рукой и повел к выходу. Данте все еще стоял там, опираясь на косяк. Уголок его рта приподнялся в кривой улыбке. Опустив руку, он вошел в комнату.