Совершенство: читать начало книги онлайн

— Спи, милая, — ласково шепчет Нестеров и, притянув меня ближе к себе, легко касается губами моей скулы, прямо сквозь прядь волос, заставив утонуть в волне плохо скрываемых противоречивых эмоций.

После этого моя голова снова оказывается на его теплом плече, но пахнущее горькой мятой дыхание, до сих пор обжигает кожу. Подушечки пальцев Марка снова возвращаются к странному танцу на моей пояснице.

Я же смотрю в полумрак широко раскрытыми глазами, пытаясь понять собственные чувства, дать им какую-то объективную оценку, признаться самой себе, что мне приятны его прикосновения. Настолько приятны, что я не только не хочу, чтобы он останавливался, но и желаю большего.

Ловлю себя на том, что надеюсь узнать, каково это, поцеловать его по-настоящему? Я ведь никогда еще и ни с кем не ощущала такого безумного притяжения. Такого, от которого по венам разливается горячий золотой огонь. И это пугает.

Его пальцы сначала замедляются, а потом останавливаются. Теперь широкая ладонь Нестерова просто лежит на моей пояснице, а дыхание стало мерным и ровным. Он уснул, спокойно и безмятежно, словно мальчишка: одна рука за головой, другая все еще прижимает меня, нога согнута в колене, а крепкая широкая грудь плавно поднимается на вдохах. Марк не боится ни меня, ни собственных чувств, какими бы они ни были. И в этом я немного ему завидую.

Осторожно приподнимаюсь на локте, чтобы не разбудить, и всматриваясь в лицо Нестерова, сквозь полумрак. С любопытством рассматриваю мужественный точеный профиль. Дело в том, что я никогда не засыпала с мужчинами. Не оставалась на ночь после близости с ними, и сама не приглашала к себе. Совместный сон почему-то всегда казался мне признаком того уровня доверия, до которого не дотягивали отношения ни с одним из кавалеров. Чем-то, гораздо более интимным, чем секс. И вот парадокс — рядом со мной нежданно-негаданно спит тот, кого я привыкла считать почти врагом.

Исключительно в исследовательских целях, робко касаюсь кончиком указательного пальца его губ. Хочу узнать, такие ли они жесткие, как кажется на первый взгляд, или нет. Оказывается, они мягкие и нежные, особенно нижняя. Очерчиваю равномерно покрытый колючей щетиной подбородок, веду вниз по шее, ощущая, как бьется его пульс. Обвожу выпуклые ключицы и ямку яремной впадины, касаюсь груди с твердыми выпуклыми сосками. Кожа Нестерова приятная на ощупь, гладкая и горячая.

Будучи уверенной в том, что Нестеров спит, я не испытываю ни стеснения, ни неловкости. Лишь любопытство, подогреваемое тянущим огоньком внизу живота. Но когда его следующий выдох становится тяжелым и неожиданно рваным, испуганно возвращаю голову на его плечо и пытаюсь привести собственное дыхание в норму. Угадать, действительно ли Марк почувствовал, как я касаюсь его, или ему просто что-то приснилось. Кажется, все же второе, потому что он просто сильнее притягивает меня к собственному боку, не просыпаясь.

Не представляю, как объяснила бы собственный необдуманный поступок, если бы Нестеров внезапно открыл глаза. Усмехаюсь. Вряд ли он поверил бы в мой исследовательский интерес.

Вскоре я, вопреки собственным убеждением в невозможности подобного, засыпаю под приглушенный шум волн, долетающий до палатки и мерное дыхание мужчины, спящего рядом, сама не поняв, как это произошло.

Глава 12. Гордость, предубеждение и помидоры

«I can be strong when I want to be,

You think I'm weak 'cause you can tear me apart With the words that you speak You think you're in control

But you don't understand how much you are wrong»

Birdy — Heart of Gold

(Перевод: Я могу быть сильной, когда захочу. Ты думаешь, я слабая, потому что ты можешь ранить меня своими словами. Думаешь, ты главный, но ты не понимаешь, как сильно заблуждаешься).

Утро нового дня встречает меня шумом прибоя. Но на этот раз к нему добавились крики чаек и негромкие голоса. Это Нестеров и Сахаров о чем-то спорят, но слишком далеко и приглушенно, чтобы я могла разобрать отдельные слова. Впрочем, я и не уверена, что хочу прислушиваться, и тратить время на рассуждения об их отношениях.

В своих бы эмоциях разобраться. Особенно в тех, что вызывает во мне Марк после того, как мы провели вместе ночь. «Провели ночь» — это, конечно, громко сказано, ведь не было между нами ничего особенного. А утром он просто ушел, укрыв меня пледом и не разбудив, за что я испытываю к нему некое подобие благодарности. Но в остальном меня переполняет непривычное смятение.

«Да ладно, Милашечка? — на плече появляется чертенок, одетый в клетчатую пижамку и старомодный колпак для сна. — В кои-то веки тебе стало стыдно? Кажется, я много пропустил».

— Представить себе не можешь, насколько, — сажусь и сонно потягиваюсь. — Нестеров вчера каким-то образом остановил мою паническую атаку одним своим присутствием, хотя спровоцировал ее тоже он.

Чертенок удивленно округляет глаза, недоумевая:

«И что теперь? Возведем Маркуше памятник и поставим на Набережной Цесаревича? Он-то, небось, тебе после в очередной раз проявленного героизма нравится начал?»

Вообще-то, ночью я действительно думала, что начал. Слишком уж сильно меня к нему влекло. Слишком хотелось узнать какие у него губы и руки, какой голос, если он с нежностью назовет меня по имени. Слишком незнакомые и сильные эмоции он во мне пробуждал. Он весь такой — «слишком».

Но утро вечера мудренее и с рассветом все чувства к Нестерову начинают казаться наваждением. Временным помешательством. Сумасшествием и глупостью. Наверное, ночью я просто злилась на то, что Никита предпочел мне Дубинину, вот и неосознанно мстила таким нехитрым способом. Уверенно отвечаю чертенку:

— Не начал. Просто Марк видел меня уязвимой, и помог, хотя я не просила. В который раз, — пожимаю плечами. — Наверное, такие поступки располагают.

«Ага. К тому, чтобы держаться от него подальше, — мрачно констатирует собеседник. — Такой как он, заметив твою слабость — растопчет тебя и не заметит. А потом ты саму себя из мелких осколочков собирать будешь».

И без него тошно осознавать собственную ошибку. Обрываю:

— Не нуди, пожалуйста. Не стоит драматизировать. Ничего страшного между нами не произошло.

Выхожу в закрытый тамбур, где, воспользовавшись отсутствием Нестерова, вместо белья надеваю под одежду красивый клетчатый купальник от Бёрберри.

«Так уж и ничего? — ворчит он. — Мне-то не заливай. Он первый мужчина, вместе с которым ты спала, наверное, это что-то да значит».