— Эдвард? Ты как, живой? — я толкнул Шо в плечо, но тот не ответил.
— Оставь его Торвик. Мой рогатый собутыльник тоскует о своей жене и, похоже, всерьез. А пить совершенно не умеет, — усмехнулся Азраэль. — Не знал, что вино так пьянит… Теперь понимаю почему люди так привязаны к алкоголю. Нет, легче не стало, но туман в голове отчасти спасает от грустных мыслей.
— Что думаешь дальше делать?
— Честно? Я бы упился до смерти, но боюсь не поможет. Все повторится вновь. Я воскресну и снова буду чувствовать себя мерзко. Осознание своего бессилия и ненужности — это отвратительно, поверь наслово. Ума не приложу за что меня так, а Торвик?
— Верю. Думаешь это — твое наказание?
— А что еще? Я честно выполнял возложенную на меня работу. Да, порой был жесток к грешникам, коварен, но беспристрастен! Тут меня нельзя упрекнуть. Правда людей я так и не смог возлюбить. Не знаю, чего он ждал, выбирая для меня ремесло? Сложно питать симпатию к тем, чью гнилую подноготную видишь ежесекундно.
— Скажи Азраэль… — я задумался подбирая слова. — Тебе нравилось то, чем ты занимался последние тысячелетия?
— Как сказать… И да и нет. Были приятные моменты. Хотя тебе они таковыми не покажутся. А в остальном сущая каторга без права на свободу.
— А что теперь, когда ты стал человеком?
— Теперь… — глаза Азраэля округлились. — К чему ты клонишь?
— Что ты обязан делать теперь? Тебе что-нибудь поручили или, может быть, обязали чем то?
Азраэль задумался вспоминая время проведенное во тьме. Когда он парил меж мирами, осознавая лишь собственное «Я», кроме тишины и вселенского покоя ничего не было. Ни откровений, ни озарений, ни гласа творца, повелевающего ему. Ни-че-го!
— Ты задал интересный вопрос Торвик… Уж не думаешь ли ты, что творец дал мне свободу!?
— А почему нет?
— И правда, почему? — бывший ангел всерьез нахмурился. — Простил ли он меня? Сомневаюсь. Скорее решил, что если я поживу среди смертных, то смогу лучше понять их? Тоже спорно, ибо промысел его нам неведом. Скорее это похоже на разжалование в рядовые…
— Пусть даже так, — рассудил я. — Но ты — это все еще ты.
— Ты прав, память при мне, да и на тело грех жаловаться. До былого величия далеко, но я чувствую в нем силы. И к лицу этому тоже привык. Если тебя послушать, то все не так плохо получается. Пока, по крайней мере. Хм… мне нужно об этом подумать!
Азраэль залпом опрокинул свой кубок и вытер рукавом рот.
— Что-то я себя плохо чувствую, — медленно проговорил он. — Внутри все огнем горит. Это нормально?
— Боюсь что нет. Когда ты последний раз ел Азраэль?
Он тупо уставился на меня и моргнул.
— А надо было?
Следующие два дня ангел смерти во плоти провел в знакомом ему месте. В лазарете. На кашах и протирочных супах под строгим надзором Дюваль. Разумеется она всесторонне обследовала интересного пациента. Алкоголь его новорожденному телу на пользу не пошел, но и вреда особого не причинил. Разве что кишечное расстройство на ближайшие несколько дней. Выспавшись, на сколько это позволила Венге, я проведал бывшего ангела ближе к обеду. Завидев меня Азраэль оживился.
— Торвик, я подумал о твоих словах! — заявил он лишь нога моя переступила порог палаты.
— И тебе доброе утро.
— Доброе? Не знаю, наверное. Я, кажется, понял, что ты пытался сказать. Думаешь меня отпустили?
— Как знать, — пожал я плечами. — По-моему, ты сейчас волен делать все, что в голову взбредет. Грешников меньше не стало, но разве тебе есть до этого дело?
— Нет… — криво усмехнулся Азраэль. — И это дико странно, знаешь ли. Чего-то не хватает.
— Живот не болит?
— А? Нет, не болит. Только нужду часто справлять надо. И привыкать есть три раза в день. Раньше я, знаешь ли, таких потребностей не испытывал.