– Правда.
Слоан помолчала несколько минут.
– Сколько человек ты любишь?
Вопрос казался достаточно безобидным, пока я не начала обдумывать ответ. Синие глаза Слоан всматривались в мои, и у меня возникло отчетливое ощущение, что она спросила не потому, что ей показалось занятным услышать мой ответ.
Она спросила, потому что ей нужны были данные, которые она сможет сравнить со своими.
– Сколько человек я люблю? – повторила я. – То есть… люблю как?
Я никогда не влюблялась, и если она имела в виду романтические отношения, ответить просто.
– В сумме, – пояснила Слоан, – учитывая семейные, романтические и все прочие вариации.
Мне захотелось просто назвать число наугад. Пять подходит. Или десять. Слишком много, чтобы сосчитать, – звучит лучше, но Лия неотрывно смотрела на меня.
Я любила маму. Это, по крайней мере, просто. Бабушку, папу и остальных тоже любила. Так ведь? Они любили меня. Я этого не показывала, но не значит, что я не любила их в ответ. Я делала все, что могла, чтобы сделать их счастливыми. Я старалась не делать им больно.
Но любила ли я их так же, как любила маму? Смогла бы я любить еще кого-то так же, как ее?
– Одного, – с трудом выговорила я и посмотрела на Лию, надеясь, что она скажет, что это неправда, потеря мамы не сломала что-то внутри меня, я не обречена провести остаток своих дней, не испытывая такую же любовь, какую остальные члены моей семьи испытывали ко мне.
Лия несколько секунд смотрела на меня, потом пожала плечами.
– Твоя очередь, Кэсси!
Я попыталась вспомнить, почему мне показалось, что эта игра – хорошая идея.
– Майкл, – наконец сказала я, – правда или действие?
Было так много вещей, которые мне хотелось у него спросить: что он думает о программе, какой его отец, помимо того, что он уклонялся от налогов, были ли у него с Лией еще какие-то отношения, кроме обмена колкостями. Но мне не представилось возможности задать ни один из них, потому что Майкл, сверкнув глазами, ответил:
– Действие.
Разумеется, он не планировал позволять мне копаться в его голове. Разумеется, он собирался заставить меня придумать первое испытание в игре. Я копалась в мыслях, пытаясь предложить что-то нескучное, но при этом без поцелуев, раздевания или еще чего-то, что даст Майклу повод влипнуть в неприятности.
– Давай сюда свой лучший вызов, Колорадо!
Майкл чересчур сильно наслаждался происходящим. У меня возникло ощущение, что он надеется, что я заставлю его сделать что-то опасное, то, что даст ему почувствовать адреналин. Что-то, что Бриггс не одобрил бы.
– Я хочу, чтобы ты… – я произносила слова медленно, надеясь, что ответ придет сам, – станцевал балет.
И откуда это взялось?!
– Что? – спросил Майкл. Он явно ожидал чего-то более волнующего или, по крайней мере, рискованного.
– Балет, – повторила я, – прямо тут. – Я показала на центр ковра. – Танцуй!
Лия рассмеялась. Даже Дин пытался скрыть улыбку.
– Балет – это традиционный вид танцевальных представлений, история которого восходит к раннему Ренессансу, – услужливо подсказала Слоан. – Он особенно популярен в России, Франции, Италии и Англии, а также в США.
Майкл остановил ее, прежде чем она успела озвучить всю историю искусства.
– Я в курсе, – ответил он.
С печальным выражением лица он встал, вышел на середину комнаты и принял торжественную позу. Я видела, что Майкл двигается плавно, я замечала, как изящны его жесты. Но это! Это было действительно нечто. Он встал на цыпочки, согнул ноги и выпятил зад и начал двигаться. Его глаза выражали холодную стальную решимость. Он увенчал свое выступление реверансом.