– Они покинули это место, но, должно быть, решили, что крупную мебель проще будет оставить, – догадался Джейкоб, стоя у порога.
Пока он осматривал комнату, его не выдающее никаких эмоций лицо казалось застывшей маской.
Все шесть комнат имели одинаковую планировку. Да, ровно шесть. У меня скрутило желудок, но на этот раз Доминик едва ли мог помочь.
Пройдя еще пару дверей, мы попали в кабинет – куда менее крупный, чем большие переговорные комнаты у входа. Но мебель здесь была лучше: старый дубовый письменный стол, который и правда пах деревом, а не пластиком или металлом; тяжелое кожаное кресло на колесиках; пара высоких книжных шкафов в тон письменному столу.
На верхней части книжных шкафов мы заметили небольшой орнамент – простирающиеся до горизонта верхушки сосновых деревьев. Это напомнило мне ту вырезку с изображением хижины в лесу, которую мы нашли в вещах Урсулы Энгель на ее бывшем рабочем месте.
Меня охватила уверенность.
– Это ее кабинет. Кабинет Энгель.
Андреас провел пальцами по пыли на столе.
– Она купила эту землю, и ее кабинет выглядит лучше всех тех, что мы видели до сих пор. Должно быть, она управляла этим местом.
– Получается, она занимала высокое положение на объекте, так? По крайней мере, раньше. Она принимала много решений?
– Что-то вроде этого, – тихо сказал Зиан, переминаясь с ноги на ногу. – Трудно судить по тем фрагментам, что я слышал. Ты же не думаешь…
– С этого все и началось, – добавил Доминик, когда здоровяк затих. – Это место – самый первый объект, но мы этого не запомнили. Наверное, мы переехали отсюда, когда были еще совсем маленькими.
Между нами повисло неловкое молчание. Каковы шансы, что это не так? Хранители однажды уже перенесли объект – после нашей попытки побега. Вполне вероятно, что они могли сделать то же самое и раньше.
Давным-давно женщина по имени Урсула Энгель купила эту землю, построила это здание и занимала самый красивый кабинет. Это был ее проект.
И она вырастила в этих стенах шестерых очень необычных младенцев. Но зачем? И откуда мы взялись?
Чего она от нас хотела?
– Она оставила после себя хоть что-нибудь полезное? – спросил Джейкоб, расхаживая по комнате. – Зи, проверь, нет ли чего в стенах.
Джейкоб начал проверять книжные полки, нет ли в них подвижных панелей. Я заглянула за книжные шкафы и затем присела, чтобы посмотреть под стол и за него, а потом – в ящики.
В одном из нижних ящиков мои пальцы нащупали небольшую бумажку, застрявшую у задней стенки. Я слегка порвала ее, пока вытаскивала, но, когда разгладила листок на коленях, то выцветший текст оказалось легко прочесть.
Мой пульс участился.
– Что это? – спросил Джейкоб, поворачиваясь ко мне, но у меня так сильно сжалось горло, что я не смогла ответить.
Листок был размером с обычный стикер, но я узнала почерк – характерное сочетание линий и завитушек, как на коробке с вещами Урсулы. И этим почерком наверху листочка было написано мое имя.
Рива
54 дня – 9,5 фунтов – 20,7 дюймов
Первая улыбка за сегодня. Как будто она рада меня видеть. Много ворковала. Приятно слышать.
Я крепче вцепилась пальцами в этот листок. Мне показалось или в этих словах сквозила привязанность?
Казалось… будто она искренне обо мне заботилась. О том, как я на нее реагировала.
О том, достаточно ли я счастлива, чтобы улыбаться и ворковать.
Кем на самом деле являлась эта женщина? И если она растила нас с младенчества, если мы что-то для нее значили… почему я не могла ее вспомнить?
Глава 22. Зиан