— И что? Хороших людей угостить завсегда приятно, — хозяин развернулся к дому, — пойдёмте.
Нам не оставалось ничего другого, как последовать за ним.
Мы брели по улицам, народ занимался своим делом, не особо обращая на нас внимание. Словно каждый день к ним незваные гости из леса приходили.
Дети упросили отпустить их погулять перед домом, поиграть с местной ребятнёй. И теперь счастливо носились по улице, распугивая кур.
Мы с Гришей сидели после второго завтрака на лавке перед домом. Живот был набит до отказа. Хлебосольные хозяева не успокоились, пока мы не попробовали всё, что было на столе.
— Я так лопну, — простонала, облокотившись на стену дома, — ещё недельку усиленного питания, и мы будем кататься, как колобки.
Гриша икнул:
— Точно. Какое-то особо радушное гостеприимство.
К нам подошёл папа, сел рядышком.
— Как вам здесь?
— Не знаю, — пожала я плечами, — сытно.
— Точно, — поддержал меня Гриша.
— Какое-то необыкновенное радушие, — папа помолчал, потом продолжил, — посмотрите на местных. Если бы они так питались каждый день, то все под килограмм сто двадцать были. Вот только упитанный здесь один Семён. И зачем им на пришлых столько продуктов переводить? Забор вы видели? Для монстров он вообще не преграда. С их когтями его перескочить, дело одной минуты. И откуда эта одежда? — Папа распахнул джинсовую рубаху, что была на нём, — ведь все по-другому одеты.
— А вы что думаете? — спросил Гриша.
— Что-то темнят наши хозяева. Только непонятно зачем, — папа запустил пятерню в волосы, — и где Фёдор с Натальей? Не видать их.
— Уверен, сидят в своей избе, — отмахнулся Гриша, — они и раньше с нами не очень горели желанием общаться.
— Так-то оно так. И всё же не нравится мне здесь. Уйти бы нам дальше, да знать ещё, куда, — папа понурился, — надо выспросить, может, город или другое селение есть поблизости.
— А если нет? — спросила я, — тогда, что делать?
— Ума не приложу, — вздохнул отец, — только будьте осторожнее. И одни не ходите никуда. Целее будете.
Во двор вышел дядя Лёша, что-то с жаром рассказывающий Семёну:
— Что же нам, сидеть как трутни на вашей шее? Не годится это, — донеслись до нас обрывки разговора.
— Ой, ну что ты, Алексей, — улыбался Семён, — сколько дней вы по болотам пробирались. Отдохнуть вам надо, сил набраться. Да и у нас ведь всё налажено. Каждый при занятии, — хозяин обвёл рукой вокруг, — сам глянь, порядок везде.
— Не привык я без дела сидеть, — смутился дядя Лёша, — и за хлеб-соль хоть как-то вас отблагодарить бы…
— Пустяки, — рассмеялся хозяин, — что же мы, не понимаем каково вам пришлось? А вот пойдём лучше со мной, покажу наши мастерские. Ведь всё своими руками делаем, — Семён поманил дядю Лёшу за собой.
Остаток дня мы только и делали, что ели и сидели на скамейке. Других занятий у нас не было. Электричества здесь тоже не было, как и остальных благ цивилизации. С наступлением сумерек собрались за столом на кухне, где уже всё было накрыто к чаю.
— О нет, — тихо простонал Гриша, завидя угощение, — не могу я больше есть. Не поверишь, впервые в жизни испытываю отвращение к вкусностям.
— Поверю, — меня саму уже мутило от непрерывной еды.
— А, вернулись, дети, — обернулась к нам улыбающаяся Анна, — давайте за стол. Я уже и всё накрыла. Только вас ждали.
Обижать хозяев было неудобно, хотя у всех на лицах было написано, что ни один кусок просто больше не влезет.
Молча потягивали чай, кое-как отнекиваясь от предложенной снеди. С улицы послышался какой-то шум, и я заметила, что снаружи закрыли ставни.