Одобрительно загудели голоса: все действительно устали брести по топи изо дня в день.
Первыми пошли мужчины. Я, вздохнув, шагнула в болото, что радостно распахнуло свои объятья. Вода быстро заполнила сапоги, поднимаясь всё выше. Каждый шаг давался с трудом, словно на ногах висели пудовые гири.
— Послушайте, — мама шла почти в центре, — несколько ночей я наблюдала за поведением монстров. И пришла к определённым выводам.
— К каким, Ольга Романовна? — инженер шёл, задыхаясь, поминутно отирая со лба пот.
— Монстры размножаются. Но у них половых органов нет. Вообще. И каждый раз, нападая на нас, используют новую тактику. Это, похоже, не сообщество. Как муравейник. Подозреваю, что они обладают, так называемым, коллективным разумом. И где-то сидит их матка, плодя на свет всё новых тварей. Если найдём её, то сможем покончить со всеми.
— Где ж ты её искать собралась, милая? — повернулся к ней дед. — Мы сами еле живы. Да ещё и с детьми.
— Всё понимаю. И это скорее предположение, нежели призыв к действию.
— Можем мы втроём пойти, — предложил Гриша. — А что? Огнём, молниями их перебьём, а дядя Денис их матку выпотрошит.
— Ты знаешь, насколько хватит твоих сил? Ведь, так сказать, полноценной битвы не было, — папа сурово оборвал парня. — Не надо бравады. И никто вас пускать не собирается. Это не обсуждается.
Гриша притих и шёл молча. Я всё посматривала на горизонт. Деревья стало видно лучше, но до них, казалось, неимоверно далеко. Но глаза боятся, а ноги идут. Потихоньку лес становился всё ближе. На обед не останавливались, и часам к пяти, когда силы были уже на исходе, желанный лес был достигнут.
Топь отступала, мельчала, и, не желая отпускать нас, становилась всё более настырной, обхватывая изо всех сил ноги. Пот катился градом по спине, ветер же заставлял промерзать до костей, стоило ему забраться под мокрую одежду. Ярился гнус, камыш прокалывал ткань и кожу своими острыми стеблями. Из последних сил добрели мы до зелёной травы и твёрдой земли. Повалились, переводя дыхание.
Первым поднялся Гриша. Прошёлся до опушки, что росли довольно густо.
— Люди, там какая-то деревня! — Подбежал он к нам.
— Где? — все оживились, поднялись с земли.
— Дальше, за лесом, — указал он на запад от нас.
— О нет, — простонала Зоя, — я идти больше не могу.
— Так оставайся здесь, — огрызнулся Фёдор.
Он сел, вылил воду из сапог, снял штаны и носки, выжал их и стал одеваться:
— Вы как хотите, а мы пойдём. Осточертел мне этот лес, это болото и эти чучела ночные. Наталья, чего сидишь? — прикрикнул он на жену, — собирайся!
Наташа виновато оглянулась на нас, поднялась и подошла к мужу.
— Все пойдём, — устало вздохнул дед Михей, — только дух переведём. Часа три в запасе у нас ещё есть. Но ты можешь идти, коль так приспичило.
Фёдор и Наталья ушли.
— Как вы думаете, там неопасно? — спросил Гриша, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Вот и проверим, — ответил Трофим.
— Наташу жалко, — Люба печально смотрела вслед удаляющейся парочке.
— Она сама выбрала такую жизнь, — пожала плечами Зоя.
Мы стянули промокшую одежду, как могли выжали и привели её в порядок. Гриша собрал немного хвороста, разжёг своими руками костёр и вскипятил воду. На еду решили время не тратить, но детей надо было напоить хотя бы чаем, и самим не мешало согреться. На пронизывающем ветру не помогали даже куртки.
Скоро костёр затушили и тронулись в путь. В той стороне, где указывал Гриша, виднелся высокий частокол, довольно большой протяжённости.
— А село то немаленькое, — присвистнул Трофим.
— Эти не вернулись, — продолжил Пётр, муж Марии, — значит, всё нормально. Приняли их там.