Мы проснулись оттого, что кто-то, что есть мочи барабанил по двери.
— Кого там принесло? — крикнул дядя Лёша, он выскочил из своей спальни и глянул на часы.
— Это я, Гриша! — послышалось из-за двери.
Мужчина отворил засовы, на пороге стоял бледный как смерть юноша. Мы тоже все высыпали из комнат. Гриша прошёл в дом, обвёл нас безумным взглядом и упал в обморок.
— Быстро на кровать его, — распорядилась мама.
Дядя Лёша подхватил на руки бесчувственное тело и занёс в свою спальню. Под нос ему сунули ватку с нашатырём. Гриша поморщился, гулко чихнул и очнулся, безумно вращая глазами.
— Где я?
— Всё хорошо, — мама присела рядом, — ты в безопасности, — она протянула ему успокоительное.
Гриша поднялся в кровати, залпом осушил стакан, вытер губы:
— Они ночью забрались к нам.
Только сейчас я заметила, что виски и чёлка парня были седыми.
— Как тебе удалось уцелеть? — Удивилась мама, — ты сбежал?
— Нет. Бабушка разложила сушить мокрую шерсть, а она воняет жутко. Они пробрались в спальню, сначала ко мне подошли, но нюхнули вони и не стали рыскать на печке. Я там был.
Сбивчивый рассказ расставил всё по своим местам.
— Пошли, посмотрим, что там, — обратился дядя Лёша к отцу.
— Погоди, — папа вышел во двор, и через пару минут вернулся с самодельным факелом, — так надёжнее.
Дядя Лёша кивнул, подхватил ружьё, и мужчины пошли к дому Гриши. Я увязалась за ними. Мне хотелось собрать как можно больше информации об этих тварях. Это казалось важным. И потом, то, что не заметил один, приметит другой.
Дверь стояла распахнутой, мы прошли внутрь. В доме воняло кислым запахом прелой шерсти, неудивительно, что твари не почуяли Гришу, если даже за столько времени вонь не выветрилась.
В спальне, возле свисающей с потолка лампочки, мерно покачивался кокон. С него, как и у Никитишны, капали жёлтые, похожие на гной, сгустки. В спальне воздух был спёрт смрадом разложения, не помогли ни открытая дверь, ни распахнутое настежь окно.
Дядя Лёша забрался на табурет и срезал тело в паутине. Папа подхватил снизу. Уложили труп на пол.
— Думаю, Олю звать не стоит, — сказал отец, — вряд ли она найдёт что-то новое.
— Идти надо в лес, дорогу прокладывать. Где-то же он кончается. Не может быть так, чтобы живых никого не было.
Мне представился мир, населённый этими страшными тварями, которые уничтожили почти всех. По коже поползли мурашки.
— Слушайте, а как скелеты пробрались в дом? Ведь ставни и дверь были закрыты? — папа направился к выходу, — здесь засов, снаружи его не поднять.
— Погоди, вместе глянем, — догнал его дядя Лёша.
Я вышла вслед за ними. На окне, ведущем в спальню, не хватало одной ставни. Она стояла, аккуратно приставленная к стенке.
— Хм, сперва решил, что Гриша в беспамятстве распахнул окно, — сказал отец, — а тут вон как.
У ставни были отломаны железные петли.
— Это ж какая силища должна быть, — задумчиво произнёс дядя Лёша, — гляньте, шурупы просто вытащили из пазов, как из пластилина.
— Они едят, — тихо ответил отец, — а значит, становятся сильнее. Ты прав, медлить не стоит. Иначе твари просто сожрут по одному всех здесь.