Когда я впущу тебя: читать начало книги онлайн

Джессика улыбнулась, словно уже знала, что скажет Карен.

– Интересно. Вы избегаете ответа, говоря, что, по вашему мнению, сделало бы большинство людей.

Да уж, интересно. Словно над ней проводится эксперимент, а она бабочка в банке, которая бьется крыльями о стенки, зная, что лететь некуда.

Джессика молчала несколько секунд, отчего создавалось впечатление, будто она размышляет над следующим предложением, но даже тогда Карен казалось, что каждое слово Джессики спланировано заранее. Она не говорит, а читает сценарий, спрятанный у нее внутри.

– А если бы у вас была возможность перенестись назад в прошлое и убить мать Гитлера? Вы сделали бы это? Пожертвовали бы жизнью невинного человека, чтобы тысячи других остались в живых?

– Вас интересуют вопросы морали и нравственности в целом или мое мнение по этим вопросам? – Карен старалась не показать, что выведена из равновесия, но чувствовала, как у нее горит лицо, и понимала, что Джессика это тоже видит и слышит, как резко стал звучать ее голос.

– Меня интересуют люди. – Если Джессика и увидела, что Карен некомфортно, ей было на это плевать. – Они могут заявлять, что верят в одно, а затем поступать совсем по-другому. Меня поражает, как мы можем цитировать свой моральный кодекс, а потом полностью им пренебрегать, если он противоречит тому, как мы хотим жить. Вот он – когнитивный диссонанс.

Если кровь действительно могла бы застыть в венах, Карен не сомневалась, что ее собственная превратилась бы в лед. Эти слова… когнитивный диссонанс… Она упоминала их при Джессике? Это был ее первоначальный диагноз, объясняющий головные боли напряжения, – но пока Карен не видела и не слышала ничего, что бы подтвердило их наличие. Карен не считала, что пациентам на раннем этапе следует сообщать диагноз: если она ошиблась, может создаться неправильное впечатление, а люди часто воспринимали только ее первые слова и отказывались слушать про какие-то другие варианты.

«Это могло быть совпадение?»

Конечно, такое было возможно, но только не в этом случае. Джессика Гамильтон знала диагноз, который уже поставила ей Карен, и использовала его, чтобы поиздеваться над ней. «Я вас знаю, – говорила она. – Я опережаю вас на один шаг».

– Расскажите мне, что знаете про когнитивный диссонанс.

Джессика улыбнулась так, словно Карен прочитала реплику из написанного ею сценария.

– Это несоответствие между мыслями и убеждениями человека и его действиями. Например, я думаю, что спать с женатыми мужчинами в общем и целом плохо, но в реальности я продолжаю это делать.

– В таком случае…

– В качестве примера можно привести людей, которые отправились на экскурсию по подземным пещерам, и беременная женщина на большом сроке, которая шла впереди, застряла у выхода из пещеры. Начался прилив, поднимался уровень воды, и вскоре единственным человеком, который окажется в безопасности, будет эта застрявшая в камнях женщина, потому что ее голова находится над водой. У людей в пещере была шашка динамита и выбор. Взорвать невинную женщину и спасти всех остальных или сохранить ей жизнь и обречь всех других на смерть.

Джессика рассказывала про этот случай, словно он был взят из реальной жизни. Но история была выдуманной, и Карен слышала ее миллион раз в различных вариациях – она обсуждалась в работах по этике, когда она еще училась в университете, ее использовали для дебатов: утилитарная этика против деонтологической.

– И что они сделали? – спросила Карен, словно прилипшая к креслу в ожидании ответа Джессики.

– Ее взорвали.

Карен услышала шипение и поняла, что это она сама втягивает воздух между зубов. Джессика улыбнулась, видя, как ей не по себе, затем закинула ноги на диван и подогнула их под себя. Обычно такая поза воспринимается как классический признак самоуспокоения, но только не в случае Джессики. В ее случае это было доминирование, и Карен никогда раньше не доводилось встречать человека, которому у нее в кабинете было бы так комфортно, чтобы он мог принять такую позу. Она почувствовала раздражение при мысли о том, что грязь с обуви пациентки остается на ткани, когда она ерзает. Стала бы она класть ноги на диван у кого-то дома?

Джессика снова подала голос.

– Давайте поговорим про Адама.

Адама? Вот оно. Сейчас Джессика призналась в истинной причине своего появления здесь. Карен попыталась сделать непроницаемое лицо игрока в покер.

– Адама? – У нее уже так хорошо получалось сохранять нейтральный тон во время этих сеансов, что ее слова начинали звучать так, будто вылетали из говорящих часов.

– Э? – Джессика посмотрела на нее в недоумении. – А кто такой Адам?

– Вы сами сказали: «Давайте поговорим про Адама», – напомнила ей Карен, но Джессика выглядела так, словно на самом деле ничего не понимала, и уверенность Карен пошатнулась. Ей вполне могли послышаться эти слова. «Или я схожу с ума».

Джессика покачала головой.

– Я сказала: давайте поговорим про него. Вы спрашивали про мои отношения. Они стали более серьезными. Теперь моя жизнь с ним – это и есть настоящее, а когда он со своей женой, можно считать, что у них просто любовная интрижка.

Карен не могла говорить: слова Джессики задели ее за живое. И у нее появилось чувство, что девушка именно этого и добивалась. Она хотела, чтобы мысли Карен крутились в голове, как последний носок в барабанной сушилке. Не успела Карен оправиться от откровения, заставившего ее сердце остановиться на секунду, как Джессика добавила скорости.

Карен прилагала усилия, чтобы снова взять себя в руки. У нее было чувство, что она на допросе, и собеседник, сидящий напротив, точно знает следующий вопрос, а она сама даже не может предположить, на какую тему он будет. Она не собиралась позволять Джессике так действовать – она здесь главная; а Джессика просто девушка. Просто девушка.

– Вы много думали про его жену после того, как начали со мной говорить?