— Я возглавляю команду для приложения для публикации, которое ты вдохновила.
— То, которое могло бы предотвратить повторение чего-то вроде плагиата?
Волнение в ее голосе заставляет мое сердце расширяться в груди.
Может быть, она не полностью отказалась от писательства?
— Оно все еще находится на стадии тестирования, но я на это надеюсь. Я даже назвал его Лилиум.
— Ты назвал его в мою честь?
— Это справедливо, принцесса . Ты была моей музой.
Красный румянец покрывает бледную кожу ее щек, и я рад быть причиной того, что жизнь танцует на ее лице.
— Заходи, нам нужно о многом поговорить. — Она приветствует меня в своем таунхаусе, захватывающей дух демонстрации арок и камня, люстр и экстравагантной мебели. — Твоя команда будет базироваться в Калифорнии?
Она идет впереди меня, и, хотя я не вижу ее лица, мимолетную дрожь в ее голосе невозможно не заметить.
Я подумывал вернуться в Нью-Йорк. Не только для Лили, но и для того, чтобы быть здесь для моего брата и помогать с его новой семьей, точно так же, как он был рядом со мной всю мою жизнь.
Я хочу продолжать быть надежным человеком, которым я вырос этим летом, и быть рядом с людьми, которых я люблю.
— Это зависит от меня, — говорю я. — Я могу сделать свою базу где угодно. На самом деле, прежде чем я попал сюда, я осматривал соседнюю квартиру.
Мы проходим на кухню, и я устраиваюсь на табурете у обширного островка. Лили садится на сиденье рядом со мной, ее пальцы играют с браслетом, который я подарил ей на день рождения, рядом с почти порванными струнами того браслета, что был в Рио.
Она до сих пор их носит.
— Лука упомянул, что ты подумываешь вернуться в Нью-Йорк, но я не уверена, правда ли это, — говорит она.
— Четыре спальни, которые я видел на 72-й Восточной улице, 23, были довольно милыми. Возможно, мне будет трудно убедить меня вернуться в Калифорнию после того, как я увижу такое причудливое место. Я стараюсь говорить как можно небрежнее, не желая питать надежд; новости могут взволновать ее, но, может быть, и напугать.
— Что? Мы внутри дома 24 по 72-й Восточной улице.
— Да, я думаю, это могло бы сделать нас соседями.
Меня тут же охватывает паника. Возможно, я перегнул палку.
— Нико, мне… мне так жаль, — шепчет она. — Я люблю тебя и..
Слова, которые я ждал шесть долгих недель, чтобы услышать.
— Да? — Мое сердце дрожит.
— Я… черт . Я совсем не так это хотела сказать. У меня все расписано…
— Я тоже тебя люблю.
Я подхожу к ее креслу и беру ее руку в свою. Я покрываю каждый из ее пальцев поцелуями, ее запястье, нашу соответствующую татуировку и всю длину ее руки, пока ее губы и мои снова не станут одним целым.
Этот поцелуй кажется последним возвращением домой, знакомым и сладким.
Она отцепляется от меня и улыбается. Я стараюсь не разваливаться, но у меня это получается, как и всегда.
— Нико, я хочу сказать тебе, как я сожалею о том, как обошлась с тобой этим летом. Ты так вырос за последние несколько месяцев, а я осталась прежней.
— Эй, ты…