— Я… я просто…. Я никогда раньше не влюблялся, но я почти уверен, что чувствую то же, что и мама , и папа , и тебя, и Эйвери.
Несколько мгновений мы плаваем в воде, и мой брат впивается в меня взглядом. И я не уверен, стоит ли мне воспринимать это как знак продолжать объяснять вещи, которые я никогда раньше не говорил вслух.
— Я никогда не хочу расставаться с ней. Почему-то я чувствую себя счастливее, когда Лили улыбается, чем когда-либо в моей жизни, и помимо всего этого, она позволяет мне быть полностью собой.
— Ты рассказал ей что-нибудь об этом?
— Вроде, как бы, что-то вроде. — Я на мгновение оперся головой на каяк. — Она продолжает настаивать на том, что не хочет отношений.
— Она сказала тебе, почему?
— Поскольку я живу в Калифорнии, не задерживаюсь на одном месте слишком долго, иногда забываю зарядить телефон и игнорирую наши планы.
Хотя последних двух не было уже пару недель. Я сознательно пытался быть другим для нее и для себя.
Каменная внешность моего брата на мгновение ломается, и в его лице просачивается вспышка доброты. — Что-нибудь более материальное?
Не совсем.
Как бы она ни открывалась, она также является экспертом в том, чтобы держать меня на расстоянии вытянутой руки. Настоящая причина ее фобии обязательств еще не выявилась.
— Наверное, нет.
Он хмурится. — Ты спрашивал, почему у нее не было отношений уже десять лет?
Все ли знают о том, что произошло в ее последних отношениях, кроме меня?
Лука принимает мое молчание за ответ. — Если Лили говорит, что не хочет отношений, тебе, вероятно, следует ее выслушать. Обязательства требуют много тяжелой работы, общения и доверия. Это не только секс и долгие взгляды через обеденный стол.
Это совсем не то, что чувствует Лили.
— Она заставляет меня хотеть быть лучше, Лука. Мужчина, который работает над отношениями и над собой, невзирая на препятствия.
— Смотри, Нико.
Он вздыхает так же, как и во время лекции. На этот раз я не заинтересован в отключении. Ни в коем случае я не испорчу то единственное, что заставило меня чувствовать себя как дома.
Мне нужна вся помощь, которую я могу получить.
— Эйвери потребовалось всего несколько секунд, чтобы сообразить, что ты был под кроватью в свое первое утро здесь. Моя жена уже говорит о том, что мы вчетвером вместе воспитываем детей.
— Может быть, мы сможем, — говорю я с надеждой. Он швыряет мне в лицо большие брызги воды. — Как Эйвери в тебя влюбилась? Это точно не твой трудоголик.
Никогда не думал, что буду спрашивать совета у своего старшего брата-робота, но вот мы здесь.
— Эйвери похожа на лесной пожар. Что-то в ней горит так же, как и во мне. — Он откидывает голову назад, отбрасывая мокрый пучок волос, прилипший ко лбу. — Я бы отдал все, лишь бы она не завелась, чтобы она улыбалась, кричала или, по правде говоря, на что угодно, лишь бы она захотела поделиться этим со мной. Я ничего не хочу от нее, кроме как быть рядом с ней.
У меня перехватывает дыхание. — Вот как я отношусь к Лили.
Это любовь, которая кажется одновременно щедрой и всепоглощающей.
— Тогда, если ты действительно любишь ее, маленький брат, единственное, что ты можешь сделать, это показать ей это. Они оба упрямы и болезненно независимы, но это то, что делает их такими полезными для любви. В центре всего этого тебя ждет что-то, чего ты никогда не чувствовал.
Раньше я никогда не думал о Луке как о романтике, но вот он, огромный гребаный мягкотелый. Эйвери действительно сделал его другим человеком, и я не могу дождаться, чтобы никогда не позволить ему пережить это.
— Значит, единственное, что я могу сделать, это продолжать показывать Лили, как сильно я ее люблю?
— Я не хочу поощрять то, против чего я. — Он снова вздыхает, и я брызгаю на него. Он встряхивает волосами, капли попадают на меня. — Но да, Нико, и, может быть, попробуй рассказать ей все, что рассказал мне. Есть шанс, что она объяснит ту часть себя, которую еще не показывала тебе.