Я делаю, как он говорит, натягивая ткань на глаза, пока галерея не исчезает из виду.
— Поверишь мне? — он спрашивает.
Я киваю. На уровне, к которому я не совсем готова обратиться.
По мягкому прикосновению его пальцев я иду по его стопам по музею. Мы идем, пока мои ботинки не натыкаются на что-то мягкое.
— Что…
— Перевернись вперед, хорошо? Ты в безопасности.
Он осторожно тянет меня вниз.
— Хорошо. — Мои колени ударяются о что-то, похожее на пучок ткани, и я ощупываю мягкую, плюшевую поверхность, пока его вес не падает рядом со мной.
— Можно я поцелую тебя, Лили?
Он никогда раньше не спрашивал, почему-то Нико всегда знал, когда у меня болели за него губы, но вопрос нежный.
— Пожалуйста, — хриплю я.
Предвкушение кипит в моей груди, и Нико сдерживает свое обещание, касаясь губами моих. Мое сердце поет, пока он не отстранится.
— Нет, не останавливайся.
Я преследую его в разноцветной темноте.
Его губы на одной линии с моей челюстью. Один поцелуй. Другой. Тепло скручивается сквозь меня, таким же изысканным образом, каждый чертов раз.
— Ты произведение искусства, — говорит Нико, когда его губы снова находят мои. Вкус у него почти целебный.
— Даже здесь? — Я прокрадываю вопрос между своими воздушными стонами.
— Куда угодно, — дышит он мне в ухо.
Повязка с глаз спадает, и мне требуется несколько мгновений, чтобы заметить, что мы сидим на плюшевой коллекции подушек и одеял посреди какой-то комнаты.
Я оглядываю пространство. Оттенки синего, темно-зеленого и черного наполняют комнату. Проекция Звездной ночи качается на голых стенах, и я протягиваю руку, наблюдая, как длинные щупальца Сен-Реми-де-Прованс отражаются на моей коже.
Изображение меняется, превращая комнату в огромный зеленый луг.
— Это…
— Я точно знаю?
Ошеломленный, я выдыхаю воздух, собирающийся в легких.
— Я подумал, что мы могли бы дать отдых твоим усталым ногам после того, как я заставил тебя страдать во время поездки на велосипеде, — небрежно говорит Нико.
— Ммм.
Мы проводим несколько минут, наблюдая, как меняются слайды с произведениями искусства, а наши шеи повторяют движения мазков по комнате.
Когда я смотрю на Нико, он отвечает теплым взглядом, его пальцы сжимают мое голое колено.
Мои глаза растворяются в его нежных коричневых лужицах, и там меня встречает нечто большее, чем страстный взгляд, нечто большее, чем какое-то скрытое эротическое намерение. Как будто Нико был стрелком, целящимся в единственную уязвимость, оставшуюся внутри меня, и он попал в цель, даже не вспотев.
Он так сильно отличается от всех, кого я когда-либо знала, восхитительный и сентиментальный, завернутый в собственническую и сердечную упаковку.