Скальный пик тянулся высоко, занимал собой большую часть острова, торчал, словно тот самый клык. Ядовитые змеи и водоросли в воде, скалы вокруг и частые визиты «ужаса глубин» (которые похоже воспринимали все это ядовитое, как острую приправу), привели к тому, что на острове не жили разумные, ни в воде, ни на суше. Лошадкин подумал, что люди-змеи – наги? – были бы тут уместны, воображение рисовало ему пигмеев с трубками, но нет.
— Аккуратней, - сказал он женам, - здесь очень легко отравиться.
— Но ты же вылечишь нас? – вдруг спросила Арханна.
— Вылечу, но лучше не попадаться, - чуть строже добавил Михаил.
Они приземлились на западном склоне Клыка и видно было, что там внизу прекрасная гавань, словно созданная самой природой. Пригодная и для кораблей, и для ламассов, защищенная скалами и все равно уязвимая перед «ужасами глубин» с их всасыванием воды. Неудивительно, что здесь никто не обосновался, несмотря на такие прекрасные условия, подумал Лошадкин, получая новый сигнал.
— Ага, вижу, - ответил он Алене.
В южной части острова имелась площадка, пригодная для запусков. Надо было просто подровнять ее и подготовить к приему грузов, а также оградить или усилить естественные преграды, вроде скальных обрывов.
— Модуль запустим прямо из бухты, - добавил он, - заодно раздвинет кольцо скал и комбайн не потребуется.
— Ми… муж наш? – робко спросила Пранта.
— Здесь будет еще один город! – провозгласил он, отвлекаясь от связи и указывая на бухту. – Не хуже Дружбы, город – порт, торговый центр и знак будущего величия!
Платформа взлетела и устремилась туда, к бухте, куда должны были привезти модуль. Жены не дрожали так, как в полете, но все же озирались со страхом. Лошадкин задействовал сканер, прибил ядовитого паука, отогнал змею и потом выставил простейшую линию сигнализации, огородил часть берега.
Насыпать здесь белого песка и валяться на пляже с загорелыми красотками, подумал он.
— Город? – переспросила Арханна.
— Сюда пойдут суда хрокагов и мордахов, а внизу будут жить ламассы, настоящий подводный город, новая столица, ведь мы изгоним ужасы глубин прочь, а часть убьем, - ответил Лошадкин.
Увиала смотрела на него так, словно у нее сейчас глаза выскочат из орбит, Арханна и Пранта начали дрожать сильнее, но не от страха, а от величия будущих дел. Восхищение, восторг, какие-то странные сожаления, но ни одного признака будущего предательства, и Лошадкин счел это хорошим знаком.
— Пока не прилетела еще одна… летающая колесница, - махнул он на платформу, - можно перекусить и поболтать, без этой свиты дворцовых бездельников.
Предложение было принято с восторгом, отчасти потому, что Лошадкин прихватил с собой синтезатор.
От богов и их пантеона, они перешли к еде и ее запасам на зиму, как с голодом справлялись разные народы (не очень), и Лошадкин начал объяснять, что степь в первые годы будет давать огромные урожаи, но если не принимать мер, то земля оскудеет. И как огромные склады в Дружбе, а также городки-зимовки помогут всем родам, особенно, если ударит степной гололед.
— У вас зелень, в степи мясо, ими надо торговать и обмениваться, - объяснял он Арханне и Пранте, когда прозвучал сигнал о приближении платформы.
Две большие грузовые платформы, за рулем которых стояли Сара Джонсон и Алена, тащили между собой тот самым модуль. По сути – машина вроде большого строительного комбайна Лошадкина, предназначенная работать как часть общей системы, в связке с терраформирующими комплексами, но при необходимости модуль мог действовать и автономно. Его опустили прямо в бухту, вода которой хлынула на берег и Лошадкин взмыл в воздух, дабы помочь с настройкой.
— Это твои жены? – с любопытством спросила Алена.
Рабочий комбинезон не скрывал ее красоты и энергии молодости, наоборот, только подчеркивал их сильнее. В смысле отношений экспедиция поделилась как-то очень странно. У Лошадкина были жены, с которыми он и не думал спать, также Михаил сторонился и землянок. Огар вроде кого-то нашел среди местных, которые, перестав считать его «слугой безволосых исчадий зла», сразу прониклись симпатией и любовью к волосатому великану – зваздианцу.
Маниш спал с Сарой и Сандрой, устроив то ли шведскую семью, то ли гарем «для тех, кому за сорок». Паша Ким так и пропадал среди ламассов, почти жил в воде, и что-то там восторженно лепетал о русалках, влюбился до потери памяти в одну или несколько из них. При этом он утверждал, что его вдохновил Лошадкин своим примером, и вообще, такие просторы для работы и изучения!
А Алена, как и Лошадкин, оставалась одна, вступала в отношения только с учебой, особенно гиперфизикой.
— Да, - коротко ответил Лошадкин.
— Я поболтаю с ними? – спросила Штраус и не дожидаясь ответа, слетела вниз.
Или она считала, что Михаил ответит ей через сеть?
— Ну вот, а я хотел спросить о ракетах, - хмыкнул Лошадкин. – Так что мне делать?
— Стой и не мешайся, - сварливо отозвалась Сара. – Записывай все и контролируй.