— И за что же? - полюбопытствовал Лошадкин, хотя и знал ответ.
— За уют! Тепло! Пушистый хвост и умение готовить, развлечь! - визжала Авия. - За умения в постели! Повелитель! Дайте мне согреть ее, и вы увидите!
— Мои пять жен будут против, - хмыкнул Лошадкин. - И с такими теплыми подружками, мужчины обычно наиболее откровенны, так что рассказывай или можешь быть свободна.
— Да?! - обрадовалась Авия.
— Конечно, скинем тебя за борт и лети, как птичка!
Авия побледнела, даже шерсть ее словно утратила рыжий оттенок.
— Владыка Михаил, вы слишком добры! - свирепо заявил подошедший Орлот.
Он уже отошел от бледности и страха при взлете, с любопытством совал повсюду свой нос. Сопровождавший его десяток тургайцев вначале неотрывно держал руки на рукоятях топориков, затем все же слегка расслабились, увидев, что никто не спешит нападать.
— Прижечь ей под хвостом и загнать иглы в зубы, сразу заговорит!
— Не люблю калечить, - отмахнулся Лошадкин, - да и сведения ее, хоть и важны, но не сыграют решающей роли.
— Как?
— Мы и так все видим сверху, - повел рукой Лошадкин.
Авия неожиданно сдалась, а может устала висеть в воздухе и закричала.
— Я вспомнила! Вспомнила! Два дня назад он пришел очень усталый, потому что готовили войска к отправке под Парзад!
— Это город к северо-западу от Ымкана, - подсказал Орлот.
Михаил только кивнул. Парзад также находился почти на одной прямой между Шадаром и Ымканом, и туда двигалась пехота, высадившаяся с кораблей Квурса. Там хватало простора, и рабнеки, несомненно, собирались подловить вражеские войска в дороге, а также зажать их и расплющить о стены Парзада, павшего совсем недавно.
Разумеется, они даже не подозревали, что сами лезут в ловушку.
— Поставьте ее на палубу, - приказал Лошадкин.
— Вы не свяжете ее, не завяжете глаза? - изумился Орлот.
Лошадкин только махнул рукой, мол, все это не требуется. Этакое великодушие от чрезмерности силы, и Орлот это, похоже, понял.
— Она нужна вам, владыка Михаил?
— Я бы не отказался послушать о летающих ящерах, - ответил, подумав, Лошадкин, - но в целом нет.
— Я возьму ее себе, дабы преподнести в дар своему повелителю.
Лошадкин посмотрел хмуро, ощущая стоящий за этими словами привкус рабства и изнасилований.
— Мой повелитель любит рабнечек, особенно умеющих греть постель, не согревая уши, - голос Орлота стал почти вкрадчивым. - Я расскажу ему, что это дар от вас, владыка Михаил.
— Хорошо, но, если я услышу о жестоком обращении, - многозначительно произнес Лошадкин.
— Вы слишком добры, владыка Михаил, - произнес Орлот, подавая знак своим тургайцам.
Нет, Авию не стали крутить, просто повели прочь, чтобы не слушала.
— И вы путаете мою доброту со слабостью, - усмехнулся Лошадкин. - Сдающихся - щадить, сотрудничающих не насиловать, кто не сложил оружия - тот погибнет. Никакой резни, без смысла и цели, лишь потому что, когда-то один предок наступил на хвост другому.
— Это смертельное оскорбление, владыка! - вскричал Орлот машинально, затем задумался.