Кинкейд с достоинством проигнорировал этот выпад.
— Включайте погрузчик и загружайте туда старый добрый висмут, Дуг.
— Норрис, не делайте этого! — хрипло взмолился Петерсен. — Это разрушит реактор и, возможно, взорвёт всю станцию!
И снова Дуг Норрис несколько смутился. Его мучили сомнения. Но потом он снова отбросил их. В его голове всё было так прекрасно ясно. Всё должно было сработать.
Он включил погрузчик. Свинцовый цилиндр с висмутом скользнул в трубу, которая доставит его в реактор, где он будет автоматически загружен в новые пустые решётки.
— Вы идиоты! — задохнулся Петерсен. — Надеюсь, вас обоих повесят за это! Когда этот реактор заработает и взорвётся…
С этого момента работа большого атомного реактора была автоматической. Через несколько минут раздался звонок и включились индикаторы.
— Первая урановая решётка сработала, — сказал Кинкейд и удовлетворённо кивнул. — Теперь мы получим энергию — много энергии.
— Через десять секунд вы не получите ничего, кроме, возможно, атомного взрыва! — воскликнул Петерсен, его лицо стало мертвенно-бледным.
Дуг Норрис внезапно почувствовал, что в нём снова зарождаются сомнения, и на этот раз они захлестнули его с головой! Вся его прежняя туманная уверенность, казалось, покинула его, стоило им завершить все операции.
Он внезапно осознал, какой безумный и ужасный поступок совершили они с Кинкейдом. Почему, во имя всего святого, они это сделали? Что за безумная причуда в их головах заставила их это сделать?
Кинкейд тоже внезапно побледнел и стал каким-то странным.
— Дуг, может, нам не стоило этого делать?
— Посмотрите на эти датчики! — закричал Петерсен диким голосом.
Глаза техника выпучились, когда он уставился на большой ряд амперметров, которые регистрировали мощность огромных турбин. Стрелки прыгали по циферблатам, и сила тока быстро увеличивалась.
— Реактор работает! — хрипло крикнул Петерсен. — Этот висмут действительно даёт атомную энергию!
Дуг Норрис внезапно почувствовал себя трезвым как стёклышко и почувствовал лёгкую тошноту. Он сел, пошатываясь, и обхватил голову руками.
Кинкейд тупо смотрел на показания амперметров, в то время как Петерсен и Торп, казалось, сошли с ума от волнения. Когда Петерсена развязали, он яростно схватил Кинкейда.
— Как вы это сделали? — закричал он. — Что вы сделали с реактором?
Кинкейд непонимающе уставился на него.
— Я уже не знаю.
— Не знаете? — взвизгнул Петерсен. — Да вы наткнулись на то, за чем учёные охотились все эти годы — на возможность использовать обычные элементы в атомном реакторе! Вы, должно быть, что-то придумали заранее!
— Мы этого не делали! — слабо возразил Норрис. — Мы были немного навеселе, и нам пришла в голову эта идея. Мы не знали, что делаем.
Внезапно Дуг Норрис напрягся. На него нахлынуло воспоминание, которое заставило его неуверенно вскочить на ноги.
— Вы не могли совершить ничего подобного по чистой случайности! — настаивал Петерсен. — Вы должны были знать, как это сделать!
— Клянусь небом, теперь я верю, что мы действительно знали, что делали, хотя и странным образом! — воскликнул Норрис дрожащим голосом. Он схватил Кинкейда за руку. — Март, пойдёмте со мной! Мы возвращаемся в Проект!
Изумление Петерсена сменилось ликованием.
— Что бы вы ни сделали, это всё ещё работает и, похоже, будет работать бесконечно! И мы можем изучить эту систему и научиться дублировать её, даже если мы никогда до конца её не поймём, вы, два маньяка, станете знаменитыми!
Но Норрис уже вывел ошеломлённого Кинкейда из комнаты.
Всю обратную дорогу до проекта «Посредник» Кинкейд ошеломлённо повторял одно и то же снова и снова.