— Ты испортил мой день. Будет справедливо, если я испорчу и твой.
Жидкость, наконец, перестает заливать мне глаза, я встаю, и зрение затуманивается. Садовый шланг лежит на земле передо мной. Я с трудом открываю глаза, чтобы что-нибудь разглядеть. Она визжит, когда я подкрадываюсь к ней, ее голос помогает мне подойти ближе.
Ей это с рук не сойдет.
Я бегу на голос Джиневры. Ее тихий чертов визг — визг женщины, которая хочет, чтобы за ней охотились.
— Советую обратиться к врачу, — входная дверь захлопывается, сотрясая деревянное крыльцо, когда я ступаю на первую ступеньку.
Я наклоняюсь вперед и изо всех сил прижимаю ладони к глазам, но это не помогает избавиться от жжения. Топаю ногой и отрываю одну руку от века, чтобы постучать в дверь.
— Черт! — кричу я от нестерпимой боли. Кажется, я сломал руку. От давления на нее в запястье появляется еще одна болезненная пульсация. Я поднимаю левую руку и бью по двери изо всех сил.
— Я не могу вести машину в таком состоянии, Джин.
— Не моя проблема! — кричит она, и дверь снова хлопает. Ее голос вновь спокоен и сладок.
— Ты можешь… — я стискиваю зубы, пытаясь говорить вежливо, — пожалуйста, отвезти меня домой.
— В сахаре больше соли, — ее голос раздается из-за двери.
Я втягиваю воздух, задерживая его в легких, ожидая ответа.
— Я прошу тебя очень вежливо, — моя челюсть болит от попытки говорить дружелюбно.
— Извинись, — требует она.
— С чего бы мне это делать? — я сильно зажмуриваюсь, но это не помогает. Черт возьми!
— Иди домой, Сорен, — моя правая рука касается двери, и я вздрагиваю.
— Я, блядь, ничего не вижу. Меня собьет машина.
— Не вижу проблем.
— Джиневра. Пожалуйста. Помоги. Мне, — слова даются с трудом, и я делаю еще один вдох. Дышать сейчас чертовски тяжело.
Я втягиваю воздух, задерживая его в легких как можно дольше.
— Извинись, Сорен.
Я топаю ногой из-за боли в глазах и руке.
— Мне жаль, — рычу я сквозь стиснутые зубы.
— Видишь? Это было не так уж сложно, — ее голос наполнен солнечным светом и гребаной радугой. — Так, где твои ключи?
Роюсь в кармане, доставая ключи. Я даже не вижу ее, чтобы отдать их.
— Ты выглядишь потерянным, малыш, — воркует она, провожая меня к машине. Я делаю глубокий вдох и сжимаю челюсти, чтобы сдержаться. Мне просто нужно попасть домой, а потом я смогу все исправить.
Ее сладкий цветочный аромат витает вокруг меня, и я понимаю, что она рядом. Одна ее мягкая рука берет мою, а другая ложится за спину, пока она ведет меня.
— Лучше бы ты не позволила мне во что-то вляпаться, — ворчу я.
— Пригнись, — она заводит мою голову в машину. Я наполовину ожидаю, что она вдавит ее в металлическую раму. — Хороший мальчик.