— Честно говоря, я не так уж и голодна, — он приподнимает бровь. От одной мысли об обеде у меня текут слюни. — Хорошо, быстрый ланч, — соглашаюсь я, но только потому, что умираю с голоду.
Я надеялась, что мы найдем какое-нибудь местечко, где можно быстро перекусить и взять что-то с собой в офис, но Конрад настаивает на том, чтобы мы присели пообедать и обсудить интервью.
— Я думаю, это связано с войной с наркотиками в нашем городе. Всего несколько дней назад был сожжен крупный наркокартель, — отвечаю я.
— Интересный ракурс, — говорит Конрад.
— Этот парень козел отпущения. Я думаю, его подставили, — что-то в нашей встрече меня настораживает. То, как парень смотрел, словно знал меня, пугает. Я хочу сказать об этом Конраду, но не хочу, чтобы он подумал, что я не справлюсь с такой работой.
— Мы упускаем что-то важное. Я нутром чувствую, что это будет дело, которое люди будут изучать десятилетиями. Оно может привлечь внимание всего мира.
Я понимаю, что он хочет, чтобы это дело получило известность в СМИ, потому что ему нужна слава, которая приходит с громким делом, но я не думаю, что это дело одно из таких. Но не скажу ему об этом, в конце концов, он босс.
Мы заканчиваем обед, и в тот момент, когда я встаю, мои глаза встречаются с Сореном, движущимся в нашу сторону. Мое сердце трепещет, а в груди разливается тепло.
— Джиневра, — произносит он мое имя более низким, чем обычно, голосом и подходит, чтобы поцеловать меня. Я поворачиваю лицо, и его губы прижимаются к моей щеке, прежде чем отстраниться.
— Конрад, это Сорен Моретти. Сорен, это Конрад Кэррингтон, — представляю я их.
Сорен пожимает руку Конрада, и это рукопожатие длится дольше, чем необходимо.
— Да, я помню с прошлого раза, — в голосе Сорена слышится раздражение, и он не сводит с меня глаз. В них есть сила, которую я не чувствовала ни от кого другого. Как будто он может увидеть мою душу и украсть ее в любой момент, когда захочет.
— Мне кажется, ты забыла о поцелуе, невеста.
Я напоминаю себе, что нужно реалистично играть свою роль.
Придвигаюсь к нему, становясь на цыпочки, и оставляю мягкий, целомудренный поцелуй на его губах. Они мягче, чем я когда-либо представляла. Его рука обвивает мою спину, притягивая меня к себе так, что наши тела соприкасаются. Я перестаю думать и прижимаюсь к его груди, пульс учащается. Этот поцелуй переписывает все мои фантазии. Они никогда не сравняться с этим. С Сореном.
Он отходит, а у меня кружится голова. Я не уверена, что смогу идти прямо. В оцепенении касаюсь кончиками пальцев своих губ. Боже. Сорен только что подарил мне мой первый поцелуй.
— Увидимся после работы, — он одаривает меня дерзкой ухмылкой и уходит.
Конрад кладет руку мне на поясницу, выводя из здания. Мои мысли все еще заняты Сореном и тем поцелуем.
— Я не знал, что ты помолвлена, — Конрад заполняет тишину. И это помогает мне выбросить из головы все мысли о том, что только что произошло.
Я прочищаю горло: — Это что-то новенькое.
— Поздравляю.
Остаток дня я провожу за бумажной работой. Какая-то часть меня мечтает стать юристом, присутствовать в зале суда и демонстрировать всем усердную работу. Другая же часть рада, что я не пошла этим путем, теперь, когда знаю, что Джуд работает на мафию.
Час за часом офис становится все более пустынным.
— Паселло, иди домой, — я поднимаю голову и вижу своего босса, возвышающегося надо мной. Я не замечала никого вокруг. — Пойдем, я провожу тебя до машины, — предлагает он.
— Мне нужно остаться, потому что я опоздала этим утром.
Конрад весело ухмыляется: — Десять минут — это не опоздание. Возьми свое пальто.
Утром у меня не было времени взять пальто, но я не говорю ему об этом.
— Меня заберут, как только я закончу.
— Хорошо, тогда спокойной ночи. Убедись, что не засиживаешься допоздна.