Я достаю телефон сестры и верчу им перед ее носом.
— Сайрус и Аттикус забрали его, пытаясь держать ее взаперти. Хочешь, чтобы я пошел и надрал задницу этому мерзавцу?
— О, Боже мой! — она закрывает глаза, и я накидываю ей на плечи свою куртку.
— Надень это, — я протягиваю ей свой шлем, — это защитит тебя в этой так называемой смертельной ловушке.
— Нет, нет, нет, — поднимает она один палец, — я не сяду на него.
— У тебя нет выбора, — я пытаюсь сдержать ухмылку, но она так чертовски красива, когда дерзит. Я делаю шаг вперед, чтобы надеть ей на голову шлем, но она отходит назад.
— Не утруждайся. Я закажу «Убер», ничего страшного.
— Джин, залезай на мотоцикл, — рычу я.
— Сорен, — она кладет руки на бедра, мой член становится твердым от того, как она произносит мое имя.
Я снова делаю шаг вперед, и на этот раз она позволяет мне надеть шлем ей на голову.
— Безопасность превыше всего, — отвечаю я, довольный, что она больше не сопротивляется.
Она смотрит, как я забираюсь на мотоцикл, а потом нерешительно садится на заднее сиденье. Ее задница на самом краю, едва не сваливается. Как будто она боится, что я укушу. Тянусь назад и притягиваю ее ближе к себе, но она по-прежнему отказывается держаться за меня. Кончики ее пальцев цепляются за мою рубашку. Так не пойдет. Я давлю на газ и резко трогаюсь с места, в результате чего она врезается мне в спину, и ее руки действительно обнимают меня.
Я снова жму на газ, увеличивая скорость, чтобы она еще крепче прижалась ко мне. По крайней мере, я продолжаю говорить себе именно это. Я жду, что она будет проклинать меня за скорость, но она молчит, прижавшись щекой к моей лопатке. Я везу ее домой по длинной дороге, но она никак не комментирует это. Не удержавшись, принимаю неожиданное для себя решение отвезти ее в дом моих родителей. Я сомневаюсь, что кто-то заметит ее отсутствие.
В тот момент, когда останавливаю мотоцикл, она слазит, прежде чем я успеваю обернуться. Я лишь успеваю перекинуть ногу через сиденье, когда она снимает шлем и швыряет его в меня.
— Какого черта? — кричит она.
Она мчится вверх по лестнице, и я бегу за ней. Хватаю ее за руку и разворачиваю, чтобы она посмотрела на меня, одновременно удерживая ее в ловушке другой рукой, которая опирается на дверь.
— Чего ты хочешь, Сорен? Все, что ты когда-либо делал, это делал мою жизнь невыносимой, — она пытается оттолкнуть меня, но я остаюсь на месте, возвышаясь над ней. Вот почему я не могу заставить ее выйти за меня замуж.
Я смотрю в ее зеленые, как у гадюки, глаза.
— Где моя благодарность?
— О, спасибо тебе, мой спаситель. Было так мило с твоей стороны попытаться убить меня на своем мотоцикле, — язвительно отвечает она фальшиво сладким голосом, который, должно быть, приберегает для убийства своих врагов. Ненавижу это.
— Все, что я когда-либо делал, это защищал тебя. Я никогда не проявлял к тебе ничего, кроме доброты. Почему ты так сильно ненавидишь меня?
— О, пожалуйста, — она закатывает глаза, и я пододвигаюсь ближе.
— Серьезно, Джиневра. Когда это я из кожи вон лез, чтобы быть с тобой грубым?
Она несколько раз открывает и закрывает рот, пока я жду ответа.
— Ты — это ты. У тебя нет границ. Я не твоя младшая сестра.
Не спеша оглядываю ее с ног до головы, и моя кровь закипает еще сильнее от одной мысли о том, что могло бы случиться, если бы я не забрал ее из клуба. Наши сердца бьются друг против друга.
— Нет, Джин. Ты не моя младшая сестра.
В моем животе разгорается пламя, и я радуюсь, что Ева решила нас обмануть, иначе я не был бы здесь с Джин. Ее ярко-красная помада умоляет меня прикусить пухлые губы. Я хочу разрушить это идеальное самообладание, к которому она всегда стремится.
— Я не это имела в виду, — она снова толкает меня.
— Используй свои слова, Джин.