Зловещий рубеж: читать начало книги онлайн

Соколов представился, и тут же согнутая фигура зашевелилась, приподнялась. Мужчина сел и хрипло попросил:

– Есть вода, лейтенант? И тряпка, лицо обтереть, а то в штаб корпуса едем все-таки.

Алексей протянул фляжку и захлопал по карманам в поисках тряпицы, но Кирилюк опередил его и протянул сонному соседу чистый платок. Тот издал довольный смешок, вылил щедрую порцию на платок и начал приводить себя в порядок. От влажной ткани будто слезла серая кожа: проступили острые выступающие скулы на вытянутом лице, крупный нос, узкая полоска обветренных губ и черные, глубоко посаженные глаза под густыми бровями. Не поднимая до конца красные веки, мужчина кряхтел от прикосновений холодной воды, но отчитывался в полудреме:

– Командир штрафной роты лейтенант Петр Иванович Завьялов. В бою с противником погибло более 50 человек личного состава, во время двух ночных маршей до пункта назначения умерли от ранений командиры взводов, в живых из офицерского состава осталось два человека и уполномоченный Особого отдела НКВД.

После ледяного умывания Завьялов немного пришел в себя, оживился, огляделся вокруг, удовлетворенно провел по чистому лицу крупной рукой:

– Ну вот, теперь хоть на человека похож. Дрались мы как черти, патроны кончились, бойцы мои фрицев саперными лопатами рубили. Потом две ночи шли сюда без остановки.

– Вы поспите, товарищ лейтенант, мы не будем вам мешать. Ложитесь к нам за спины, чтобы ветер не задувал, – предложил Соколов. Внутри у него все переворачивалось от желания сделать что-нибудь полезное для измученного командира, который недавно выиграл кровопролитный бой, но, как назло, даже сухари из сухпайка он оставил в танке.

Завьялов только в знак согласия кивнул и тут же свернулся калачиком за их спинами, подняв воротник шинели до самых ушей, сквозь дремоту хохотнув:

– У пехоты, как говорят, лопата под головой – мягче спится. Помешают они. Привык я уже. Вот, угощайтесь. Трофейный.

Широкой ладонью Завьялов нащупал в кармане круглую банку, сунул им под ноги и уснул.

Алексей аккуратно открыл жестяную крышку, а корреспондент, старательно вглядываясь в готические буквы надписи, прочитал:

– Шо-ка-ко-ла, это что… у мертвого немца взяли? У трупа? – Корреспондент не решился взять угощение, отдернул руку в последний момент.

Алексей же с аппетитом сунул в рот кусок шоколада и ощутил, как на языке растекается сладкая волна. Глядя на боевого командира, Григорий нерешительно перехватил из банки крохотный кусочек лакомства и отправил в рот. Несколько минут они ехали молча, потом Кирилюк смущенно откашлялся и зашептал:

– Я так рад, что удалось попасть на фронт. Я же местный, в гомельском университете на филологическом факультете учился. Мне два года отказывали из-за травмы руки, пришлось в тылу сидеть. – Соколов покосился на безжизненную руку в шинели. – Я в школе у детей уроки вел, а сейчас вот удалось добиться перевода из эвакуации. Я как услышал первые сводки с Курской дуги, сразу понял: ну все, погоним немца! Сколько можно отступать и обороняться! Теперь только вперед, ни шагу назад по приказу Главнокомандующего! Я на линию фронта попросился, чтобы быть тоже полезным. Буду освещать в армейской газете все победы Красной армии! Вот у вас, товарищ Соколов, есть рассказы о боевых достижениях экипажа вашего танка? Я ведь слышал вашу фамилию в сводках, вы же герой, столько подвигов совершили. Ваш портрет непременно надо в передовицу поместить.

Алексей смутился:

– Да какой герой, я же не один, вместе с экипажем танка. Без них ничего бы не получилось, мы с самого начала военных действий вместе воюем.

– Вот именно, я заметил, что многие однополчане друг другу как семья стали. Хочу об этом написать, о настоящей фронтовой дружбе, товарищеской поддержке. Я вот даже записывать стал себе выражения, которые на фронте про дружбу придумали. «Выручай товарища в бою: ты жизнь его спасешь, а он спасет твою», потрясающе, да?! Ведь только вместе у нас получилось остановить наступление вермахта, преодолеть сопротивление противника. Скоро выбьем его из Белоруссии, а потом будут освобождены от немецких захватчиков Украина и Польша!

Лейтенант, соглашаясь, кивал в такт словам взбудораженного военкора. Действительно, на фронте случился перелом. Теперь стратегическая инициатива на стороне Красной армии, наступательные операции будут идти одна за другой до полного освобождения земли от немецких захватчиков. Но для лейтенанта Соколова его путь к победе отличался от передовиц в газетах и политических агиток. Холод, голод, сотни смертей товарищей и едва знакомых ему людей, десятки столкновений с врагом, когда экипаж танка оказывался в отчаянном положении, на волосок от смерти, остались навсегда в памяти парня. За три года войны он с каждым боем становился все более опытным, сдержанным воином, который предпочитает молчать о кровавой цене победы. Кирилюк же говорил без умолку, забыв о дремлющем за их спинами командире пехотной роты. Грузовичок резко вильнул, сделав поворот, и они оказались у военного поста на въезде в деревню, где наряд проверял документы у прибывавшего из разных частей корпуса офицерского состава.

Совещание проводилось в большом здании Дома пионеров, где в сохранившейся части строения отвели для проведения совещания большой светлый зал. Разбитые от бомбежек окна были крест-накрест заколочены досками, но в зале топилась буржуйка, так что танкисту даже пришлось от тепла расстегнуть куртку. Алексей с попутчиками заняли места рядом, на одной из наспех сколоченных лавок. Окончательно проснувшийся Завьялов ушел искать туалет, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Боевой командир чувствовал себя очень неуютно в грязной шинели среди чистеньких штабистов. Соколов не обратил внимания, когда он вернулся, доклад командира танкового корпуса Бахарова уже начался. Лейтенант достал карту из планшета и внимательно отслеживал маршрут наступления, о котором говорил генерал. Тот же, невысокий и крепкий, в потертой форме с широкими погонами, скинул полушубок и папаху, чтобы с указкой в руках показывать на большой карте на стене, как будет далее развиваться наступление:

– Задача Красной армии прорвать оборону противника, разделить группу немецких армий «Центр» и «Юг». Главный удар направлен на оборону противника на линии Липняки – Ястребка. Наши войска вплотную приблизились к Гомелю, заняли позиции в Добруше и Новобелице, задача – разрушить сильную оборону немцев вокруг Гомеля и в междуречье Сожа и Днепра. Верховным командованием принято решение перебросить части к Лоеву, форсировать Днепр и наступать в направлении Речицы. Одновременно начнется наступление через реку Сож от деревни Хальч, – чеканил слова громкий голос генерала. – Наш Заднепровский плацдарм в районе Лоева нависает над гомельской группировкой противника. Гитлеровское командование стягивает сюда силы с других участков фронта. Немецкое радио и печать шумят и кричат о «неприступности Восточного вала»… – Генерал вдруг замолк и обвел глазами сидящих перед ним боевых командиров. Каждый из них командует десятками и сотнями людей, и от них зависит результат наступления. Он должен вдохновить их, зажечь, чтобы ни один человек в этом зале не сомневался в победе над немцами. Голос командующего взвился, так что у Алексея побежали мурашки по коже под танковым комбинезоном. – Это не просто обычная для гитлеровской Германии пропагандистская шумиха, – говорил командующий. – Немецкие генералы сделали все возможное, чтобы не допустить прорыва пресловутого Восточного вала. У противника прочный рубеж, и для успеха наступления нужен смелый маневр, чтобы обмануть вражеское командование. Маршалом Рокоссовским было принято стратегическое решение. Демонстрируя сосредоточение крупных сил на одном участке фронта, где действуют шестьдесят девятая армия под командованием генерал-полковника Колпакчи и одиннадцатая армия Федюнинского севернее Гомеля, подготовить и нанести удар совсем в другом направлении. Неожиданный удар будет нанесен с Лоевского плацдарма, в первом эшелоне наши шестьдесят пятая и шестьдесят первая армии генерала Батова.

– Хитро, вот что значит военная тактика! – прошептал Кирилюк.

Военные командиры дисциплинированно молчали, ожидая окончания выступления командующего. Десятки глаз лишь внимательно изучали стрелки на карте, жадно всматриваясь в каждое движение указки. Отличный стратегический ход на бумаге и словах выглядит всегда блестяще, но вот какими силами будет осуществляться удар по немецким укреплениям? Каждый из них знал, что такое «Восточный вал» и линии «Вотан» и «Пантера», протянувшиеся от Балтийского до Черного моря.

С августа 43-го года, после победы КРКА на Курской дуге, Гитлер отдал приказ о строительстве укрепленной линии на Восточном фронте. Советская разведка доносила сведения о гигантских масштабах готовящихся укреплений сил вермахта. Противник после поражения готовился к масштабному сражению и сооружал в быстром темпе, с помощью военнопленных, широкую и длинную линию фортификаций разнообразного профиля. Всего было построено свыше 6000 дотов и дзотов силами плененных советских граждан. Проволочные заграждения растянулись на 180 километров, естественные препятствия в виде озер и рек немцы укрепили километрами противотанковых рвов. Делали фашисты свои окопы с немецкой педантичностью, надеясь масштабной стройкой остановить победное шествие соединений советских войск.

Самое страшное, что просто отдавать обратно оккупированные земли Германия не планировала. Было подготовлено к затоплению большое количество территорий, прилегающих к укрепленной линии районов, города и села вермахт запланировал превратить в «выжженную землю»: уничтожить всю инфраструктуру и выслать все население в концентрационные лагеря.

От мысли, что Оля может сейчас быть в смертельной опасности и он никак не может повлиять на скорость освобождения оккупированной Белоруссии, Соколов сжал кулаки и стиснул челюсти. Необходимо нанести удар до того, как разведка немцев разгадает их обманный маневр.

Алексей почувствовал над ухом чужое дыхание, Завьялов тоже с вниманием водил взглядом по его карте, представляя себе план наступления, нарисовал пальцем на карте окружность вокруг Гомеля и прошептал:

– Знатные клещи получатся.

После окончания совещания генерал дал команду «вольно», и офицеры зашевелились, заговорили, обсуждая новости. В просторном холле среди движущейся толпы Алексея Соколова заметил высокий капитан с танками на петлицах. Он с добродушным видом кивнул:

– Смотрю, молодой лейтенант, значит, тот самый Соколов. Капитан Тарасов, Петр Максимович, командир пятьсот восьмидесятого танкового батальона. Ты теперь в составе моего батальона – пятнадцатая гвардейская танковая бригада первого гвардейского танкового корпуса.

Лейтенант Соколов остановился и отчеканил приветствие новому командиру. После него зазвучал знакомый голос, Кирилюк тоже решил представиться и сразу озвучить просьбу: