— Что они вам говорили? — допытывалась бабушка. — Я немедленно пожалуюсь билетеру.
А мама сказала, что, если Дороти успокоится и перестанет трястись, мы зайдем в соседний кафетерий и она угостит нас горячим шоколадом. В кафетерии мы почувствовали себя лучше и попросили вместо горячего шоколада фруктовый пломбир. Но только было Дороти слегка приободрилась, как в кафетерий, шумно распахнув дверь, вошли два матроса. Сумасшедшим прыжком Дороти мгновенно перелетела за спинку бабушкиного стула, съежилась и пропищала:
— Не отдавайте меня им!
— Эти двое шли за нами следом, — сказала мама звенящим от волнения голосом.
Бабушка повернулась и обняла Дороти.
— Бедное дитя, — сказала она, — с нами ты в полной безопасности.
Тем вечером Дороти уложили спать в моей комнате. Мой брат был послан к ее маме с сообщением, что Дороти переночует у нас и что ей купили серое твидовое пальто «в елочку», удобное и практичное, с теплой подкладкой. Дороти проносила его до следующей весны.
ЧАСТЬ III
Консультация
Доктор казался человеком солидным и компетентным. Его вид благотворно подействовал на миссис Арнольд, и та немного успокоилась. Прикуривая сигарету от протянутой им зажигалки, она догадалась, что доктор заметил нервную дрожь ее рук, и виновато улыбнулась, но доктор оставался невозмутим.
— Я вижу, вы чем-то расстроены, — сказал он серьезно.
— Да, ужасно расстроена, — призналась миссис Арнольд, стараясь говорить неторопливо и внятно. — И это одна из причин, почему я обратилась к вам, а не к доктору Мерфи, нашему семейному врачу.
Доктор слегка нахмурился.
— Это все из-за моего мужа, — продолжила миссис Арнольд. — Я не хочу, чтобы он узнал о моих страхах, а доктор Мерфи, скорее всего, счел бы нужным поставить его в известность.
Доктор кивнул, но воздержался от комментариев, и миссис Арнольд отметила это про себя.
— И что же вас, собственно, беспокоит?
Миссис Арнольд сделала глубокий вдох.
— Скажите, доктор, как человек может определить, что он сходит с ума?
Доктор вскинул глаза.
— Понимаю, это звучит глупо. Я бы хотела выразиться иначе, не сгущая краски, но мне трудно подобрать подходящие слова.
— Природа безумия гораздо сложнее, чем вы полагаете, — сказал доктор.
— Я знаю о сложности безумия, — сказала миссис Арнольд. — И это, возможно, единственное, что я действительно знаю. Однако речь не только о безумии.
— Простите, я не совсем вас понимаю.
— В этом-то и проблема, доктор, в непонимании.
Миссис Арнольд откинулась на спинку стула, вытянула свои перчатки из-под лежавшей на коленях сумочки и положила их сверху, но через несколько секунд снова убрала перчатки под сумочку.
— Давайте начнем по порядку, — предложил доктор.
Миссис Арнольд вздохнула.
— Такое ощущение, что все вокруг это понимают, а вот я никак не могу понять. — Она подалась вперед, сопровождая свою речь бурной жестикуляцией. — Я не понимаю, как живут другие люди. Раньше все было просто. Когда я была маленькой, я жила в мире, где рядом со мной жили другие люди, и мы были вместе, и все шло своим чередом, без тревог и суеты. — Она взглянула на доктора, который снова начал хмуриться, и продолжила чуть громче: — Возьмем такой пример. Вчера утром мой муж по дороге на службу остановился у газетного лотка, чтобы купить свежую газету. Он всегда покупает «Таймс», и всегда у одного и того же газетчика, но вчера тот не оставил «Таймс» для моего мужа. И когда муж вернулся домой к ужину, он заявил, что рыба подгорела, а десерт слишком сладкий, и остаток вечера просидел в кресле, разговаривая сам с собой.
— Он мог бы купить газету в другом месте, — сказал доктор. — В деловом центре утренние газеты обычно продают позднее, чем в других районах.
— Не в этом суть, — медленно и отчетливо произнесла миссис Арнольд. — Наверно, мне стоит повторить все сначала. Когда я была маленькой девочкой… — Тут она запнулась. — А вот скажите мне, существовали в ту пору такие понятия, как «психосоматическая медицина»? Или «транснациональные картели»? Или «бюрократическая централизация»?