Миссис Уолпол тяжело поднялась со стула и снова повязала платок.
— Пойду за цепью.
— Ты в магазин?
— Да, надо обернуться до прихода детей.
— Только не покупай магазинные пончики, — предупредила миссис Нэш. — Я попозже занесу тебе целую миску. И смотри, чтобы цепь была покрепче.
— Спасибо, — сказала миссис Уолпол.
Яркий солнечный свет в дверном проеме, массивный кухонный стол и гора аппетитно пахнущих пончиков — все это свидетельствовало о незыблемом благоденствии миссис Нэш, в чьей правильной жизни нет места убийствам цыплят и всяческим городским треволнениям. Но миссис Нэш, при своем чистоплотном довольстве, все же снисходит до того, чтобы угостить нерадивую «горожанку» целой миской пончиков и сделать вид, будто не замечает грязи на ее кухне.
— Спасибо, — повторила миссис Уолпол, теперь уже совсем не к месту.
— Передай Тому Киттреджу, что я нынче зайду к нему за свининой, пусть оставит для меня хороший кусок.
— Передам, — пообещала миссис Уолпол, задерживаясь в дверях, и миссис Нэш попрощалась с ней взмахом вилки.
Старый Джо Уайт сидел у себя на крыльце, фея кости на солнышке. При появлении миссис Уолпол он широко ухмыльнулся и крикнул:
— Ну как, еще не разделались со своей сучкой?
Ему грубить не следует, напомнила себе миссис Уолпол. Он не доносчик и не дурной человек — по здешним понятиям. Любой из местных не преминет всюду раструбить о собаке, которая душит цыплят. Однако чему он так радуется?
— Доброе утро, мистер Уайт, — сказала она по возможности вежливо.
— Пристрелите ее аль как? — спросил мистер Уайт. — Ружье-то у мужа имеется?
— Меня все это ужасно расстроило, — сказала миссис Уолпол, останавливаясь на дорожке перед крыльцом Уайта и всеми силами стараясь скрыть свою злость.
— Да уж, собака-то с гнильцой, даром что знатной породы, — сказал мистер Уайт.
«Ладно хоть не обвиняет меня», — подумала миссис Уолпол.
— И это уже никак не исправить? — спросила она.
Старик задумался.
— Вообще-то есть один способ. Надо привязать дохлого цыпленка ей к шее, так чтобы не могла сбросить.
— Привязать к шее? — удивилась миссис Уолпол.
Мистер Уайт кивнул, обнажая в ухмылке беззубые десны.
— Тут штука в чем — сперва она примет это за игру, но потом цыпленок начнет ей мешать, а скинуть его не выходит, хоть по земле катайся, хоть зубами щелкай. И когда она уразумеет, что от этой дохлятины никак не отделаться, тут она и струхнет. Будет бродить с поджатым хвостом и с цыпленком на шее — чем дальше, тем хуже.
Миссис Уолпол ухватилась рукой за перила крыльца, чувствуя слабость в коленях.
— И что потом? — спросила она.
— А что потом? Дело известное. Дохлый цыпленок будет себе гнить, а псина будет все больше маяться от вони и вообще, и в оконцовке все цыплята ей до того опротивеют, что она их за милю обходить станет.
— А как долго собака… я о Леди… как долго ей придется носить это на шее?
— Я так полагаю, — сказал старик бодро, — пускай носит, пока цыпленок совсем не сгниет, а там уже и сам собой отвалится. Сперва голова, потом…
— Понятно, — сказала миссис Уолпол. — И это поможет?