Я постарался вложить в голос максимальное презрение к предателю-дезертиру. Для человека склада Тоусена я — идеальный противник, ведь он ещё и до дезертирства, будучи Капитаном, испытывал ко мне нескрываемую неприязнь.
— Изаму Курооками, — процедил Тоусен, отпрыгнув назад.
— Изаму, я не просил вмешиваться! — прорычал Коммамура.
— Не просил.
Я не стал отрицать. Вот ведь гордец, как и те идиоты-самураи из моей жизни в Мире Живых, да мушкеты и аркебузы убивают на расстоянии, но мы — самураи, и мы всё равно победим и Гайдзинов, и их пособников. Иэясу, Нобунага… Меняются имена, глупость остаётся прежней.
— Но я увидел будущее, касающееся тебя, — продолжил я, — и оно бы тебе не понравилось, Саджин Коммамура… В будущем Канаме бы тебя избил, и даже твой Шикай бы не помог. Учитывая полученную им силу, — я ещё раз проанализировал реяцу Тоусена, — ты не сможешь с ним справиться. По крайней мере, если не отнесёшься к нему серьёзно…
— Даже если отнесётся — не справится, — донёсся голос Тоусена, наполненный рычащими нотками, — я получил силу, ставящую меня на уровень выше Синигами и Пустых!
— Вайзарды, — покачал головой я, — ты получил их силу, но я не сказал бы, что они особо сильнее Синигами. Тот, кто гонится за двумя противоположными способностями, никогда не победит, либо будет побеждать лишь за счёт разнообразия, или выносливости. Сосредоточься ты лишь на своей силе — смог бы довести её до идеала, став великим мастером, а так — ты просто одноразовый мусор, Канаме Тоусен.
— Ты ответишь за свои слова, Изаму Курооками, — процедил Канаме Тоусен. — Я убью тебя и всех, кто встанет на пути реализации планов Айзена-сама!
— И ещё один твой минус: у тебя что не речь, то «Айзен-сама», — изобразил я руками кавычки, — ты настолько никчёмен, что у тебя нет собственной мечты или своих личных желаний? Ничтожество, что всегда будет сражаться за одну душу, какими бы безумными не были её амбиции. У тебя нет даже зачатков критического мышления, ты не способен подвергать сомнению информацию, поступающую тебе в мозг. Поэтому для Айзена ты — не доверенное лицо и верный слуга, ты просто одноразовый инструмент… Скажешь нет? Тогда назови мне то, чего ты добился для себя, а не для Айзена.
— Хватит! — прервал меня Тоусен. — Я прекрасно знаю о твоей способности выводить врагов из себя. Я видел её применение множество раз. Ты думаешь, что оскорбишь меня и я, как мальчишка, ринусь тебя убивать, а после подставлюсь для одного из ударов?
— Что я думаю — тебе ни за что не понять, Тоусен, — катана была нацелена ему в грудь. — Давай уже начнём, а после закончим это. Или ты струсил после всей той бравады о том, что ты знаешь про мои методы?
— Ты умрёшь…
— Все когда-нибудь умрём, кто-то проживёт долгую жизнь и умрёт в своей постели, в окружении семьи, а может в одиночестве, без семьи, а кто-то умрёт ещё раньше, от недуга, или в сражении, смерть — это не такое уж особое событие, я вот, к примеру, умирал минимум один раз, Тоусен, и… Жив, как видишь.
— Когда ты умрёшь от моей руки, ты умрёшь окончательно! — Тоусен напал на нас с Саджином.