— Но как…
— А никак! — улыбнулась я, — дети, которые стараются учиться и сами поступают — за них не бегают и не пытаются нечестным путём устроить в колледж в обход остальных. Эти мамочки сами за мной бегают и предлагают деньги за своих оболтусов. Глупо отказываться.
— Всё равно не пойму. А расписка зачем?
— Так получается более респектабельно. Как в лучших банках Швейцарии. Иллюзия гарантии. Теперь понятно?
— Понятно, — прыснул Олег, но чуть помрачнел и добавил, — хотя почему-то чувствую себя аферистом.
— Аферистами мы были бы, если бы уговорили их отдать свои кровные за мыльный пузырь, — хмыкнула я, — а кто их заставляет бегать за мной и насильно отдавать деньги?
Олег кивнул, сбегал в комнату и через минуту притащил блокнот и ручку. Раздвинул грязную посуду на столе и начал что-то быстро писать, периодически поднимая глаза к потолку. Я тихо сидела и старалась не мешать процессу творчества.
Наконец, минут через пятнадцать, Олег перечитал полученный текст и удовлетворённо кивнул:
— Нормально.
Он вырвал листок из блокнота и протянул его мне:
— Почерк разберёте?
— Разберу, — я пробежалась по округлым буквам первых строчек.
Вот и отлично.
На следующий день я решила, что будет правильно проведать раненого зятя. Заодно, может, удастся выяснить, что же имела в виду Тамарка, когда говорила о «своём» ребенке Любаши. Куда он делся?
Нет, я не очень рассчитывала, что Владимир мне прям всё расскажет, да и палиться перед ним не хотелось, что я ничего не помню. Но с чего-то же надо было начинать. А заодно попытаюсь выяснить, на какие такие цели ему нужны были деньги, что они даже старика не пожалели.
В общем, собралась, взяла пирожков, которые я напекла специально для него, и решительно отправилась в больницу. А вот в палату меня к нему не пустили. Владимир был так плох, что врачи ничего не обещали. Велели прийти через пару дней и собирать деньги на операцию.
Ну ладно.
В Дом молитв я зашла, чтобы взять график ближайших мероприятий. Хотела посмотреть, куда я могу впихнуть свою лекцию. Ведь бонусы зарабатывать опять надо. Кроме того, своей команды у меня так и не было, хоть времени прошло достаточно.
Я вышла во внутренний дворик — там в последнее время часто копалась на клумбах сестра Инна, с которой я и планировала поговорить. В дворике было безлюдно, лишь наперебой драчливо и угрожающе кричали два взъерошенных воробья, которые явно дрались за территорию. Я обошла воробьев, чтобы не мешать разбираться, и огляделась. Сестра Инна явно разошлась не на шутку. Где-то невероятным образом, по каким-то своим каналам, она понавыписывала всяких экзотических семян. И сейчас самый обычный дворик представлял собой дебри Борнео.
Я как раз рассматривала огромные опунции, гадая, на сколько их хватит в нашем климате, как навстречу показалась лучезарная Марина. Увидев меня, она почему-то вспыхнула и зыркнула на меня злым взглядом. Я не стала спрашивать, что случилось. Мало ли, может, на неё так ретроградный Меркурий действует.
Но Марина сама не выдержала и окликнула меня:
— Любовь Васильевна! — медоточивым до отвращения голосом сказала она, — а объясните-ка мне, за какие-такие заслуги вас включили в делегацию от общины?
— Что за делегация? — не поняла я.
— Которая в Нефтеюганск едет, — голос Марины источал столько медового яду, что даже росянка позавидовала бы.
Значит, Всеволод не обманул. Каким-то невероятным образом ему удалось-таки убедить нужных людей «наверху», что отныне община будет ездить аж в Нефтеюганск, чтобы возвращать заблудшие души в семьи. Оказывается, меня тоже включили в состав делегации от секты.
Ну и отлично!
А вслух ответила:
— Не знаю.
— Как это вы не знаете? — вызверилась Марина. — вы у нас без году неделя, еще ничем даже не проявили себя, святое крещение не приняли, зато постоянно везде себе всякие награды и привилегии вырываете!
Я молча развела руками, мол, что поделаешь — жизнь такая.