— Зато железный занавес спал, — подал вдруг голос всё это время молчавший Олег.
— Занавес! В жопу твой занавес, вот что я скажу, сынок! — возмутился мужичок так, что его уши аж покраснели, — Что с того, что занавес⁈ Много ты теперь по заграницам катаешься? Теперь люди вообще без копейки сидят! У нас на прицефабрике уже четыре месяца зарплату яйцами выдают…
— Так вам хоть выдают, — влез в разговор Игорь, — а моя мамка в вечерней школе работает, так им только обещают. На список пишут, а денег не дают!
— Во-во, я ж об этом и говорю! — обрадовался поддержке мужичок, — толку с того занавеса, когда все деньги сгорели!
Он еще какое-то время повозмущался, всё больше и больше нагнетая. Наконец, он выдохнулся и умолк. Воспользовавшись паузой в монологе, я сказала:
— А вы бы хотели, чтобы СССР вернулся?
Мужичок икнул и ошеломлённо уставился на меня.
А я смотрела на него.
Так мы ехали какое-то время. Молча.
Мужичок не нашелся, что ответить.
Через пару минут машина притормозила у поворота, и Игорь сказал:
— А вот и Калиновка.
— Спасибо, сынок, — обрадовался мужичок и, сконфузившись, тихо спросил, — сколько с меня?
— Да нисколько, — отмахнулся Игорь, — мимо ехали, по пути подвезли. Я же не таксист, чтобы деньги с людей брать!
— Ну спасибище тебе просто огромное! — расцвёл словоохотливый мужичок и вылез из машины.
Мы отъехали от поворота на Калиновку, и Олег сказал:
— Что тогда плохо жили, что сейчас — один чёрт.
Мы с Игорем промолчали.
Когда уже въезжали в Большие Дрозды, Игорь вдруг тихо ответил:
— А всё-таки при Советском союзе я себя гражданином великой страны чувствовал… и гордился этим… а сейчас уже и не знаю…
— А сейчас ты крутишь ужастики в подвале на старом видике. А скоро откроешь свой ларёк со сникерсами.
— Ну да… — вздохнул Игорь, — а при СССР работал бы по специальности –инженером.
— Приехали, — сказала я и машина остановилась перед знакомым и синими воротами у раскидистой липы.
У меня аж сердце ёкнуло, сама не знаю, почему.
— Ох, божечкипомоги, — пробормотала я и первая вышла из машины. Знакомо пахнуло парным молоком, свежими опилками, дымком из печей, сдобными пирогами и жаренной картошкой с салом и луком.
Парни вышли следом.
— Ох, что сейчас будет, — пробормотала я машинально, но парни услышали:
— Всё хорошо будет, Любовь Васильевна, — успокоил меня Олег и первым толкнул калитку. За ним вошел Игорь, и уж потом — я.
Во дворе, который у деда Василия в прошлый раз был таким аккуратным и ухоженным, сейчас царил хаос и раздрай. Две яблони были выкорчеваны, сбоку зиял внушительный котлован.
— Ого! — присвистнул Игорь, — вот это размах.