— Что за бумага?
— Компромат на Всеволода.
— Зачем?
— Понимаете, он не хочет, чтобы наша организация развивалась. Мы находимся отдельно, а я считаю, что нужно вернуться к «большую» организацию.
— Что за организация? — не поняла я.
— Грубо говоря, нам нужно вернуться назад, — пояснил Ростислав, — я дам вам почитать одну книжечку. Там всё написано. Только смотрите, чтобы никто из наших не увидел. А то начнется. Но если что, я вам ничего не давал, договорились?
Я кивнула. Стало любопытно.
Договорились, что Ростислав на следующей неделе принесёт книгу ко мне домой, когда придёт проведывать Ивановну.
Ну ладно, вот тогда и почитаю. А сейчас я решила составить список «плохих» и «хороших» дел. Нужно же убедиться, как точно действует омоложение, если этот голос во сне не наврал.
Итак, среди ближайших хороших дел я верну дом отцу. Это же хорошее дело? Хорошее. Хотя, с другой стороны, по отношению к Тамарке и её мужу — это плохое дело.
Нет, на основании только одного такого поступка я эксперимент не проведу и выводы не сделаю.
Нужны «чистые» примеры.
Вот как с Ивановной. Хотя по отношению к Райке это было плохое дело. Да и по отношению к другим сектантам — тоже плохое, ведь из-за меня, выскочки, они получили нагоняй от старейшины.
Вот вернуть СССР — хорошее дело. Хотя, с другой стороны, для всех этих националистов и прочих товарищей — плохое.
А какое тогда хорошее, чтобы без негативных последствий для других?
Я задумалась. Получается, что нет таких?
Ладно, а если тогда пойти от обратного? Ведь проверить, буду ли я резко стареть, если стану делать плохие дела, — тоже надо.
Тогда какие будут плохие дела?
Проще всего убить кого-нибудь или покалечить. Но я не смогу. Кишка тонка. Или воспитание не позволяет.
Тогда что там по Библии остается? Чревоугодие. Грех? Грех. Но с этими продуктами, что сейчас в магазинах, мне этот грех отнюдь не грозит. И, насколько я помню, в ближайшее десятилетие точно не грозит.
Тогда следующий грех «не укради». Тоже не прокатит, ведь что красть у и так обворованных государством и чиновниками людей? У них, всё что было на сберкнижках — сгорело, а больше и красть нечего. В квартирах у всех одинаковые наборы: югославская стенка, хрусталь, пару десятков книг и мягкий диван с телевизором «Рубин» или «Берёзка».
Зависть тоже отпадает. Завидовать здесь некому и нечему. Тут скорее сочувствовать всем надо.
Что ещё? Я перебрала остальные грехи и получается, что единственный плохой поступок основан на грехе блуда. Или же прелюбодеяния, если другими словами.
А с кем я тут согрешить могу? Я хихикнула. На данный момент у меня два кандидата на этот грех: Алексей Петрович и Григорий. Алексей Петрович отпадает, он неженат и у него никого нет. А вот Григорий… Наша кадровичка Таисия бегает за ним, как бабы из моего времени за Стасом Михайловым.
И вот если я уведу Григория из-под её носа, это будет очень плохой поступок по отношению к влюблённой дурочке. А так как я с Григорием ничего мутить не собираюсь, то потом мы разбежимся. И это будет плохой поступок по отношению уже к нему. Хороших же сторон этого нету. Во всяком случае я перебрала всё возможное и ничего не нашла. Зато эксперимент будет чистым.
Вот и попробую.
Я хмыкнула.
Григорий уже который раз прорывается прийти ко мне делать ремонт, а я всё выдумываю причины, почему нельзя именно сейчас и не пускаю его.
И вот теперь надо сказать ему, пусть приходит. Приготовлю чего-нибудь вкусненького. Причёску сделаю. И начну эксперимент. Единственное, нужно куда-то своих сплавить. А то мешать же будут.
Как ни крути, выходит, что сперва нужно отцовский дом вернуть, любашиного отца отправить в село, детей тоже. Ричарда мы из больницы забрали, он ещё дома на больничном, но потихоньку ходит на реабилитацию в поликлинику, ногу разрабатывает. Вот в селе, на свежем воздухе и поразрабатывает. Его сейчас любашин отец туда повёл, в больницу в смысле.