— Лео…
— Он не шевелится.
— Это нормально, все младенчики много спят.
Леонард посмотрел на нее — уже другим взглядом.
— В таком случае, он ничего не заметит, если…
Женщина молчала.
— Ты прекрасна, беременность тебе… — продолжил было космонавт, но Кристина прервала его:
— Тс-с-с…
Они поцеловались. Свет летнего солнца заливал комнату, согревая комнату и их тела. Женщина вспотела.
— Тома проснется нескоро, Карла привезет детей не раньше девяти, — прошептал любимый ей на ухо, — так что времени у нас навалом…
— Тс-с-с…
Кристина рассмеялась — он прав, сейчас только шесть утра! Она протянула руку и достала из ящика пачку презервативов. Прогнала горькую мысль: «Мы никогда не сможем…» В ту страшную ночь Маркус сказал правду: он сгинул навек, но оставил по себе страшную память: она стала ВИЧ-положительной. Лечение ей не помогло, и теперь они с Фонтеном до конца дней обречены заниматься любовью с «резинкой». Она долго колебалась, когда Лео предложил ей завести малыша: перечитала массу статей и выяснила, что риск передачи ВИЧ от матери к ребенку крайне низок (меньше 1 %), если женщина находится под постоянным наблюдением врача и со второго триместра беременности принимает антиретровирусные препараты. Многие инфицированные женщины обрели таким образом счастье материнства.
У Лео, благодарение Господу, здоровье было отменное, и они прибегли к старому доброму методу «искусственного оплодотворения». Процедура неприятная, что и говорить, и получилось у них не сразу, но они повторяли ее, не сдаваясь, пока богиня плодоносности не вознаградила их за терпение. Третья попытка оказалась успешной… Для большей безопасности Кристине должны были сделать кесарево сечение. Кормить ребенка грудью она тоже не сможет…
Они занимались любовью перед открытой балконной дверью, наплевав на то, что их может увидеть любой проходящий по тропинке мимо дома человек. Фонтен подложил любимой под спину подушку. Он был очень нежен и неспешен — совсем как это нескончаемое лето. Кристина спрашивала себя, может ли Лeo-младший чувствовать желания, страхи, надежды и — главное — любовь родителей. Она надеялась, что да, ведь они с Леонардом теперь любили друг друга как никогда сильно. Много месяцев он прятал ее от всех, в том числе от собственных детей, хотя их объединяли необходимость сохранить все в тайне и присутствие Тома, и их связь стала неразрывной. Кроме того, Штайнмайер изменилась. Пережитые испытания сделали ее другим человеком. Она осознавала, что Лео влюбился именно в новую Кристину, и иногда эта мысль ее раздражала.
Космонавт повернулся на бок, оперся на локоть и посмотрел ей в глаза.
— Хочешь выйти за меня замуж?
— Что-о-о?! — изумилась женщина.
— Ты все прекрасно слышала, не придуривайся.
— Ты же только что развелся… Не терпится снова расстаться со свободой?
Фонтен рассмеялся.
— Я знаю, о чем ты думаешь… — Он напустил на себя серьезность, и вид у него стал очень комичный. — Чаще всего мужчины хранят верность в начале романа, а изменяют в конце. Так вот: я начал с конца.
— И что это значит?
— Что ты вполне можешь рассчитывать на мою верность.
— Вполне?
— Ну, скажем, на девяносто восемь процентов. Устраивает?
— А вдруг перевесят оставшиеся два процента?
— Клянусь, что никогда не буду тебе врать и скрывать тоже ничего не стану.
— Для начала неплохо, но я не уверена, что этого достаточно. Ты вообще-то понимаешь, что выглядишь… оригиналом?
— Если хочешь обыденности, встречайся с бухгалтером… Ты не обязана соглашаться. Во всяком случае, сразу…
— Я тоже так думаю.