Сервас представился, изложил суть дела.
— И что дальше? — тоном бюрократического превосходства спросила его собеседница.
— Мне необходим список гостей.
— Вы, конечно, шутите?
Мартен с трудом удержался от грубости.
— А похоже?
— Сожалею, но это не в моей компетенции. Сейчас переключу вас на человека, который, возможно, сумеет вам помочь…
— Спасибо… — машинально произнес сыщик, отметив про себя не слишком обнадеживающее «возможно».
В трубке зазвучал Моцарт.
— И кто же вас ко мне направил? — Новая собеседница с места в карьер взяла агрессивный тон, словно позвонивший в чем-то перед ней провинился.
— Ваша коллега… — объяснил полицейский. — Она сказала, что вы, возможно…
— Временами мне кажется, что люди не всегда отдают себе отчет… Я завалена работой.
«А я — нет, — подумал Сервас. — У меня есть только это дело…» Но вслух он ничего не сказал. Ему была необходима информация.
— Вот что, мсье, я свяжу вас кое с кем — вернее, попробую. Сегодня все-таки тридцать первое декабря.
Блеск. Спасибо. Счастливого Нового года.
Другая мелодия, новое ожидание.
— Да, говорите, — произнес третий по счету женский голос.
Мартен повторил свой вопрос, ни на что не надеясь.
— Не вешайте трубку, я попытаюсь вам помочь, — ответили ему.
Сервас воспрял духом. Голос этой собеседницы звучал твердо и решительно. Он слышал, как она ходит по комнате и зовет кого-то властным тоном. Вообще-то полицейские работают не лучше, но и среди них есть компетентные и добросовестные люди.
Через несколько минут Мартен получил неутешительный ответ:
— Мне жаль, но этот документ хранится не у нас. Я вас переключу.
Сервас готов был смириться с неудачей, но тут услышал тоненький голосок:
— Я слушаю… Алло… Алло…
Майор заколебался, но пискля не успокаивалась:
— Да алло же!
Так тому и быть.
Мартен устало повторил надоевшую ему самому просьбу.
— Вам нужен список приглашенных на прием двадцать восьмого декабря две тысячи десятого года? — удивленно переспросила женщина.
— Да. Вы понимаете, о каком приеме я говорю?