"Майор Мартин Сервас". Компиляция. Книги 1-8": читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подойдя к своему старому знакомому, Кристина подняла руку в приветственном жесте. Тот махнул в ответ, и женщина направилась к площади де Карм, где находился ближайший банкомат. Максимальная сумма, которую можно было каждый месяц снимать с кредитной карты, составляла три тысячи евро. Накануне ее невидимые мучители сняли две, так что карту в щель она вставляла с некоторой опаской. Что, если они взяли больше? Не лишится ли она карты? Но опасения оказались напрасными: банкомат «выплюнул» нужную сумму. Штайнмайер зашла в булочную, купила два круассана и заслужила недовольный взгляд продавщицы, протянув банкноту в пятьдесят евро. Дома она взяла блокнот и ручку, написала записку и сунула ее в карман. «Ты, часом, не бредишь?» — подумалось ей, но она решила, что нет, и налила черный кофе в пластиковый стаканчик, сунула круассаны в микроволновку, подогрела их, а затем сложила все в бумажный пакет и вернулась к лифту.

Две минуты спустя Кристина оказалась на улице, перешла на другую сторону и протянула угощение бездомному:

— Вот, держите…

Мужчина улыбнулся в черно-серебристую бороду, показав кривые желтые зубы. В уголке его рта блеснули металлические пеньки коронок.

— Балуете вы меня… Первый завтрак в постель, кто бы мог подумать! — В тоне бродяги прозвучало искреннее удивление.

— Как вас зовут? — спросила Кристина.

— Макс… — не сразу ответил старик, словно не был уверен, что правильно поступает, открываясь «дамочке».

— Макс, — повторила журналистка, — я хочу вам помочь… Я положила вам в карман записку («и двадцать евро…»). Прочтите ее — только так, чтобы никто не видел. Это очень важно.

На сей раз в глазах ее собеседника промелькнуло не удивление, а настороженность. Он кивнул со всей возможной серьезностью и смотрел ей вслед, пока она шла к подъезду. Вернувшись в квартиру, Кристина встала у окна спальни и встретилась взглядом с Максом: ага, оказывается, он прекрасно знает, где именно она живет. Даже на таком расстоянии было заметно, что этот человек пребывает в задумчивости. Потом он медленно поднял стаканчик, как будто хотел произнести тост за ее здоровье — не отводя взгляда и без улыбки. После этого он допил кофе, доел круассан, лег и натянул на себя картон и одеяло.

Кристина помнила каждое написанное ею слово:

Только отойдя от окна, Штайнмайер осознала, что натворила, и испугалась. Разумно ли было вот так, запросто, приглашать к себе незнакомого человека, бродягу? Что ей о нем известно? Ни-че-го. Он может оказаться преступником-рецидивистом, наркоманом со стажем, вором, насильником…

Поздно. Она уже назвала ему код.

Можно, конечно, не открыть на звонок — не станет же он ломать дверь! Кристина подошла к двери и проверила задвижку, после чего вернулась в комнату. Макс сидел и смотрел на ее окно. На нее. Но он не подал знака, чтобы она поняла, согласен он или отказывается: мужчина просто смотрел снизу вверх с непроницаемым видом. Журналистка вдруг почувствовала себя ужасно неловко: этот человек наверняка принимает ее за сумасшедшую.

«Подожди, то ли еще будет, когда ты объяснишь, чего от него хочешь…»

Она подходила к окну каждые пять минут. Ее мучило нетерпение — а бездомный все не двигался, сидел себе и сидел. Через час женщина снова бросила взгляд на улицу — и застыла: тротуар был пуст: он покинул свой пост. Когда тишину квартиры разорвала трель звонка, Кристина оцепенела. А между тем Макс в точности исполнил ее указания.

«О, боже, ты окончательно рехнулась…»

Кристина сделала глубокий вдох, а затем почти бегом преодолела расстояние до двери и открыла ее.

18. Веризм

Ее первой мыслью было: «Какой же он высокий…» Метр девяносто, не меньше. И ужасно худой. Он слегка сутулился и был похож на доброго великана из детской сказки. Хотя Кристину это не успокоило — наоборот, женщина спросила себя, не совершает ли она очередную глупость.

«Думаешь, коротышка был бы менее опасен?»

— Если хотите, могу остаться здесь… — Макс заметил ее колебания и одарил широкой улыбкой, в которой сквозила ирония. — Могу разуться — но не думаю, что вам понравится.

Его голос звучал успокаивающе, и хозяйка почувствовала себя смешной.

— Не стоит, проходите. — Она пропустила мужчину перед собой, и в ноздри ей ударил запах: кислый пот, грязь, давно не мытые ноги и сладковатый неубиваемый алкогольный душок — он сочится из пор, даже если последний стаканчик пропустили много часов назад. Возможно, на улице бродяга вонял не так сильно, как его товарищи по несчастью, но здесь, в квартире, «аромат» его тела обволакивал все вокруг, как пары ацетона. Мадемуазель Штайнмайер порадовалась, что у нее всего один нос, а не пять, как у муравьев. Она поморщилась и жестом пригласила нового знакомого в гостиную, стараясь не подходить слишком близко, и с грустью увидела, как грязные стоптанные ботинки топчут ее паркет.

— Хотите кофе? — предложила она.

— А фруктовый сок есть? — поинтересовался ее гость.

«Крепкий и дистиллированный?» — съязвил злобный голосок у радиожурналистки в голове, но она заставила его заткнуться.

Затем Кристина принесла из холодильника бутылку и кивнула на диван.

— Не боитесь микробов? — с усмешкой поинтересовался бездомный, после чего взял стакан огромной ручищей — она была почти такой же черной, как надетая на нее митенка. Белые ногти казались светлыми вкраплениями на кусках угля.

Он пил большими жадными глотками, как будто умирал от жажды, и хозяйка не могла отвести взгляд от его дергающегося кадыка. Высосав все до капли, мужчина облизал растрескавшиеся губы и шутовски прищелкнул языком, вытер бороду тыльной стороной ладони, а потом поднял на Кристину бледно-голубые, с легкой поволокой глаза, и она подумала: «Когда-то этот человек был очень хорош собой». Обветренная, задубевшая кожа и морщины на щеках не портили правильных черт его лица, нос был прямым, а губы — красиво очерченными. Густые черные брови подчеркивали зоркость его взгляда. Седые волосы падали на плечи грязными спутанными прядями. Больше всего этот человек напоминал найденную на чердаке бесценную картину: детали скрыты под слоями грязи и жира, но красота угадывается с первого взгляда.

— Спасибо, — сказал Макс. — Но предупреждаю: я не всякую работу готов делать за деньги.