Мадемуазель Штайнмайер почувствовала, что краснеет. Как будто это ее застукали на месте преступления. «Тебя бросило в жар, но дело не в неловкости ситуации, просто на улице морозно, система обогрева в “Саабе” барахлит, а в помещении тепло». Самогипноз не подействовал…
Между прочим, она постучала. Точно постучала. Висящие на стене часы показывают время: 12.21.
— Здравствуй, Кристина, — подала голос Дениза. — Как поживаешь?
Имя у этой девицы было старомодным — но только имя. Ей было двадцать пять, она была невысокой и очень красивой, с безупречной белозубой улыбкой и отличными мозгами. А еще у нее были удивительные глаза — восхитительно глубокого цвета, зеленые, как любимый коктейль Жеральда. Глаза цвета кайпиринья. Безо льда. Кристина делила всех женщин, окружавших ее друга, на три категории: безобидные, заинтересованные и опасные. Дениза выбивалась из общего ряда, она была в высшей степени заинтересованной, совершенно НЕ безобидной и очень опасной… «Спрашиваешь, как дела? А ты как думаешь? Я застаю тебя наедине с моим будущим мужем в канун Рождества в пустом здании, где вам обоим совершенно нечего делать! Если б он сидел, ты наверняка оказалась бы у него на коленях и продолжила бы демонстрировать свое докторантское усердие, граничащее с благоговением. Так как же у меня дела?»
Однако здравый смысл советовал не торопиться с выводами.
Ларше, конечно же, смотрит на вещи иначе — как и все остальные мужчины. Невеста бросила на него короткий взгляд, и он ответил ей той особенной улыбкой, которая всегда расслабляла, согревала и успокаивала ее. Всегда, но не сегодня. Сегодня улыбка этого мужчины напоминала рефлекторно сократившиеся мышцы лица, в ней чувствовалась нервозность. Или досада?
— Разве мы не должны были встретиться у твоих родителей? — спросил он.
Дениза, как по команде, отошла в сторону, слегка оттолкнувшись ладонями от стола:
— Ладно, мне пора. Работа может подождать до среды… счастливого Рождества, Кристина. Веселых праздников, Жеральд.
Даже голос у нее был безупречным. В меру низким, с легкой хрипотцой. Штайнмайер ответила на поздравление дежурной фразой, хотя в глубине души ничего хорошего этой девушке не желала. Она проводила взглядом ее изумительную попку в изумительно сидящих узких джинсах. Затем дверь за Денизой закрылась, и ее каблучки зацокали по пустым коридорам института к выходу.
— Ну что еще случилось? — спросил Ларше. — Никак не можешь забыть историю с письмом?
В его голосе явственно слышалось раздражение. В чем дело? Она нарушила его планы? Прекрати…
— Где оно? — спросила Кристина.
Ее друг вяло махнул рукой:
— Я же сказал — наверное, осталось в машине. Не знаю… Черт, Крис, не начинай!
— Много времени это не займет. Я отнесу письмо в комиссариат, и мы встретимся у моих родителей, как договаривались.
Жеральд смирился, взял пальто и шарф и лишь бросил в сердцах:
— Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь?
— Что ты делаешь на работе в рождественский вечер? — не удержалась от вопроса Кристина.
— Что? А… нужно было решить небольшую проблему.
— И Дениза тебе в этом помогала? — съехидничала женщина, но сразу же пожалела об этом.
— На что ты намекаешь?
Тепло полностью исчезло из голоса ее жениха.
— Ни на что… — пошла на попятный радиожурналистка.
Ларше толкнул застекленную дверь, и они вышли на заснеженную парковку.
— Нет уж, договаривай, будь любезна! — Мужчина был зол. Он всегда гневался, когда его уличали в промашке.
— Дело не в намеках; мне просто не нравится, что она вертится вокруг тебя, — сказала Штайнмайер.
— Дениза вовсе не вертится вокруг меня, как ты изволила выразиться! Я ее научный руководитель. Она болеет душой за работу. Как и я. Уж кто-кто, а ты должна эго понимать, ты ведь у нас тоже трудоголик, верно? Твой помощник, этот, как его… Илан, он ни на шаг от тебя не отходит, и, кстати, ты тоже сегодня работала. Или я ошибаюсь?
Аргументация Жеральда звучала вполне убедительно и в то же время слегка извращенно: надрыв в его голосе не соответствовал ситуации. Он открыл дверцу внедорожника, достал из бардачка конверт и протянул его Кристине. Порыв ледяного ветра растрепал его волосы, а снег залепил стекла очков.
— До скорого, — сухо бросил Жеральд и пошел назад в здание.