Записывающее устройство исчезло — на столе валялись только провода.
Вот что нужно было напавшему на него человеку. Забрать пленку. Он сильно рисковал. Никаких сомнений, это был он… Человек в капюшоне. Он убил Клер Дьемар, он накачал Юго наркотиками. Все это время он следил за сыщиком, не отставая от него ни на шаг. Он видел, как майор разглядывал камеру наблюдения, как вошел в банк, и понял, что́ тот намерен делать. Он не знал, можно ли его опознать, и пошел на безумный риск… Скорее всего, в банк он попал под видом клиента, спрятался в туалете и дождался закрытия. Потом отвлек внимание сыщика, чтобы тот вышел из аппаратной, забрал жесткий диск и сбежал. Примерно так.
Сервас, тихо чертыхнулся, заметив, что с его насквозь промокшей одежды на пол натекла приличная лужа.
— Думаете, он был на записи… он… проник в мой банк… тот, кто убил несчастную женщину?
Директор был очень бледен, только что не заикался, осознав наконец серьезность происходящего. Голова у Серваса раскалывалась, как будто кто-то втыкал в мозг раскаленный стальной штырь. Нужно показаться врачу. Он позвонил в отдел криминалистического учета, вызвал экспертов и отпустил директора.
Майор шел по залу, машинально прислушиваясь к противному чавканью промокших ботинок по мраморному полу. С большого рекламного щита сыщику лучезарно улыбалась прелестная служащая. На шее у нее был шарфик в цветах банка. Сервас и сам не смог бы объяснить, почему вдруг мысленно проклял все рекламные слоганы на свете, засоряющие жизнь и засирающие (грубо, зато правдиво!) мозги людям с первого дня жизни до гробовой доски. Этим вечером майор злился на весь мир. На улице он укрылся под балконом, чтобы закурить. С какой стороны ни взгляни на проблему, вывод один — и неутешительный: он упустил убийцу.
Погода хмурилась все сильнее, и только на востоке ясное небо еще проглядывало в разрывах между тучами. Сумрак заползал под украшавшие площадь деревья. Сервас взглянул на часы. Половина одиннадцатого. Эксперты доберутся сюда только через час.
У него разболелся желудок. Мартен ясно осознавал, что где-то совсем рядом находится убийца — хладнокровный и безжалостный, готовый нападать даже на полицейских, — дышит ему в затылок. От этой мысли стало не по себе.
В кармане завибрировал сотовый. Звонила Самира.
— Они установили личность «Тома девятьсот девяносто девять». Он никакой не Тома.
Сервас тут же забыл о банке.
— Ты не поверишь, — сказала Чэн.
В дверь постучали. Марго бросила взгляд на спящую соседку, посмотрела на экран компьютера. 23.45. Она встала. Приоткрыла створку. Элиас. Круглое бледное лицо — не скрытая за волосами половина — выступало из темноты коридора.
— Что тебе нужно в девичьем дортуаре? Забыл, что есть телефон и ЭСЭМЭС?
— Пошли, — коротко бросил он.
— Что-о-о?
— Пошевеливайся.
Она готова была обругать Элиаса и захлопнуть дверь, но непривычная серьезность тона заставила ее передумать. Марго вернулась к кровати, чтобы одеться: она была в трусах и лифчике, но Элиаса это ничуть не взволновало. «Странно, обычно парни реагируют по-другому. Одно из двух: он либо девственник, как думают некоторые девушки, либо гей, как утверждают парни».
Она нажала на кнопку датчика, и в коридоре загорелся свет.
— Черт, Марго!
Это был не крик — хриплый шепот. Девушка удивленно взглянула на Элиаса, он в ответ только пожал плечами. Они спустились по лестнице и пошли через холл к двери. Два мраморных бюста провожали их взглядами. В парке было тихо, гроза на время отступила. Луна, похожая на бледный ноготь, играла в прятки с ночью. Трава была такой влажной, что у Марго сразу промокли ноги.
— Куда мы?
— Они вышли из здания.
— Кто?
Элиас картинно закатил глаза.
— Сара, Давид и Виржини. Я видел, как они направлялись к лабиринту, один за другим. Наверное, назначили встречу. Нам надо поторопиться.
— Подожди. А вдруг мы столкнемся нос к носу? Что тогда?
— Спросим, что они тут делают.
— Блеск!
Они прошли мимо статуи под старой вишней, пролезли под ржавой цепью и углубились в лабиринт. Парень остановился и прислушался. Марго замерла. Вокруг было тихо, только деревья шелестели листвой на ветру, стряхивая воду в ожидании нового ливня. Этот шорох заполнял окружающее пространство, заглушая все остальные звуки, в том числе шум их шагов.