— Их было трое. Сербы. Вы, может, не знаете, но эти подонки-сербы и мы, албанцы, никогда не могли ужиться. Все они — шваль и жулье.
Самира кивнула. Ту же «песню» она слышала в интерпретации другой стороны. Кстати, у нее в жилах текло немного боснийской крови, а еще — капелька итальянской: ее семья немало постранствовала по миру…
— Так что же случилось?
— Мы схлестнулись в кафе и продолжили на улице. Я был здорово поддатый, правду сказать.
Эльмаз по очереди оглядел полицейских.
— Я не знал, что два дружка этой сволочи сидят внутри. Они неожиданно накинулись на меня, как психованные, а потом разбежались, точно крысы. Я лежал на тротуаре и истекал кровью, думал, на этот раз — все, кранты. Но, видно, у таких злыдней, как я, тоже есть ангел-хранитель, как думаешь, красотка? Не дашь сигаретку? Убить готов за затяжку.
Самира с трудом удерживалась от желания наклониться и вонзить палец Эльмазу между ребрами, прямо через бинты.
— Ты что, табличек не видел? — зло бросила она. — «Не курить!» Что стало причиной ваших разногласий?
— Разногласий… Красиво излагаешь, подруга! Я же сказал: они — сербы, я — албанец.
— И всё?
Он ответил не сразу.
— Нет.
— Что еще?
— Баба, конечно, черт подери. Куколка, что вертелась вокруг меня.
— Из их компании?
— Точно.
— Красивая?
Лицо Элвиса Констандена Эльмаза просияло, как новогодняя елка.
— Не то слово! Настоящая секс-бомба! Не знаю, что она делала с теми неудачниками. Я на нее пялился, что правда, то правда, она заметила, подошла поболтать. Может, хотела их позлить или была не в настроении… Тут-то все и закрутилось. Разногласия, как вы это назвали.
— Значит, «Скорая» доставила вас сюда вчера вечером, ночью вам сделали операцию, а потом перевели в эту палату?
Темные глаза Элвиса блеснули.
— А почему это так важно? Вам ведь плевать на мою историю… Вы хотите знать продолжение. Что-то случилось.
— Господин Эльмаз, вас выпустили из тюрьмы четыре месяца назад, верно?
— В точку.
— Вы были осуждены за кражи с применением насилия, похищение, незаконное удержание, сексуальные деликты и изнасилование…
— Ну и что? Я свое отсидел.
— Вы всегда нападали на молодых красивых брюнеток.
Взгляд Элвиса потемнел.
— К чему вы клоните? Это было давно. — Он моргнул. — Что произошло вчера вечером? Напали на какую-нибудь красотку?
Взгляд майора упал на стоящий у кровати столик на колесах, где лежала газета. Он прочел заголовок и изменился в лице: