— Да, но только в весенние и летние месяцы. Во все другое время рельсы заносит снегом, и это становится невозможно.
— Понятно.
— Эй, прекрати! — Я отобрала у хорька варежку, у которой старательно отгрызали помпон. — Еще один критик нашелся, — фыркнула я, пряча ее в карман.
Шнурик, не особо расстроившись, спрыгнул с кровати и принялся отгрызать помпон с сапога. Я вздохнула, взяла зверька и посадила его в сумку-переноску. Хорек протестующе заскреб по дну.
— Значит, завтра отправляемся, — задумчиво произнес Ким, делая маленькие глотки и смотря в окно. Горели редкие огни чужих домов. Завывающе подул ветер. Все огни разом потухли. — Давай ложиться. Если я не околею этой ночью, то завтра поедем в Айсберг.
— Не переживай. Если ты окочуришься, я могу и без тебя поехать. На обратном пути тело заберу. При такой температуре оно не протухнет!
— Спасибо, Акира, ты настоящий друг, — сдержанно поблагодарил меня Ким.
— Всегда пожалуйста! — улыбнулась я, задув свечу. Комната погрузилась во мрак. — Ким?
— Что?
— Если ты помрешь, можно я съем твой завтрак?
— Он весь в твоем распоряжении.
— Ким?
— Да?
— Ты тоже настоящий друг!
— Стараюсь.
Наутро Ким остался живым, и я лишилась второй порции завтрака. Попрощавшись с хозяином двора и получив от него по бутерброду в дорогу, мы отправились на станцию.
— Северяне такие интересные, — заметила я, рассматривая проходящих мимо людей.
— И чем же? — спросил Ким, натягивая по самые глаза шарф.
Я украдкой улыбнулась. Мой подарок неказистый, но парень честно его носил.
— На Западе русые, рыжие, брюнеты. На Севере, сколько я ни смотрю, у всего местного населения белые волосы и голубые глаза. Ресницы и то белого цвета!
— Маскировка.
— Маскировка?
— Белые волосы не выделяются на белом снегу.
— Но зачем маскировка? Животным она нужна для выживания, а людям?
— Тоже. Похоже, пришли, — сообщил Ким, останавливаясь перед аркой, на которой висела табличка «Железнодорожный вокзал Оста».
— А это у вас что? — с подозрением спросил кассир, указывая на висящую у меня через плечо переноску со Шнуриком.
— Хорек. Вы животных не возите? — с беспокойством спросила я.
— Да нет, возим: собак, мелкий рогатый скот, птиц. За всех отдельная цена. А с вашего хорька я не знаю, сколько брать. Эй, Умино! Сколько брать с пушного зверя? — спросил мужчина у соседнего кассира.
— Не знаю. А сколько стоит его шкура? Может, по такой цене билеты и давать?
— Какая шкура?! — вскипела я, стукнув кулаком по стойке. У кассира слетела фуражка.