Штопор обеспокоенно посмотрел на меня:
— Ты уверена, что в порядке?
Его обеспокоенность меня тронула. Он был хорошим мужчиной, достойным моей лучшей подруги.
— Я уверена.
Клу прищурилась. У меня не было сомнений, что потом она изведет меня каждой деталью всего, что должно было произойти.
Я подавила стон, как только Штопор обнял ее, и они исчезли в толпе.
Фокс прошептал:
— Мы пойдем в мой кабинет. Там тихо. И нас не потревожат.
Мое сердце забилось.
Кабинет. Не потревожат.
Ему следовало сказать «подземелье», и я бы ему поверила.
На меня нашла железная решимость. Она помогала мне игнорировать искру, пылавшую между нами. Клу ушла. Она была в безопасности. Сейчас я могла беспокоиться только о том, как освободиться от этого сумасшедшего идиота, колющего меня моим же собственным ножом. Чуть раньше, у меня был момент слабости, мысли о запретном сексе, но сейчас я здраво смотрела на происходящее.
— Я не собираюсь спать с тобой, ты это знаешь, — пробормотала я, как только Фокс подтолкнул меня по направлению к лестнице, ведущей в темноту.
Он оскорбился:
— Я сказал, что хочу поговорить. Не трахаться.
Такие грубые слова.
Я ненавидела, что это заводило меня.
Я чувствовала дрожь по всему позвоночнику. Голос Фокса был совершенно ровным, сдержанным и контролируемым, но под его осторожным тоном таилась смертоносная сила.
Поднимаясь по широкой лестнице, он сказал:
— Я жду ответов. Я хочу знать, кто ты. Я хочу понять, почему ты другая.
В животе я ощущала трепетание бабочек.
— Что заставляет тебя думать, что я отвечу? Ощущение ножа, прижатого к моему боку, не побуждает меня к желанию отвечать.
Я втянула воздух, когда он еще раз повернул лезвие, перед тем, как убрать его. Потом засунул его в карман.
— Вот. Сейчас ты будешь говорить.
«Нет, сейчас я буду лгать».
С самого раннего возраста, я знал, как использовать слабости, присущие людям, против них самих. Провоцируя слабых, осмеивая ничтожных. Вместо того чтобы говорить «нет», меня воодушевляли. Давая орудия, чтобы преуспеть в убийстве, и подавляя, с целью создания идеальной послушной машины.
В тот момент, когда я остановил на ней свой взгляд, я попробовал на вкус восхитительную комбинацию страха и силы. Слабости и смелости. Печали и покорности.
Инстинкты и потребности, которые я похоронил и игнорировал, словно вулкан, вылезли на поверхность. Я потерял контроль. Я нарушил все правила, и мне плевать.