— Я не собираюсь тебя убивать. Черт, Зел. Мне нужно, чтобы ты снова подтолкнула меня. Я не стану лучше, если ты не толкнешь меня так, как делала в «Обсидиане».
Я покачала головой.
— Я должна думать еще кое о ком. Я рискую не только своей жизнью, спасая твою.
Он дернулся в вертикальное положение, глядя прямо мне в глаза.
— Говори же! Какого черта ты опять скрываешь от меня? — страшный блеск наполнил его глаза. — Так помоги мне, Хейзел, расскажи мне. Я не выживу, если ты снова будешь держать секреты от меня.
Я сделала глубокий вдох, ища в себе силы против его гнева.
— Я беременна.
Мир замер на долю секунды. Его лицо замерло, в глазах было потрясение. Затем жизнь снова вернулась в него, и он моргнул.
— Что ты только что сказала?
Я сглотнула, ненавидя прилив грусти от радости появления новой жизни, когда я только что попрощалась с девочкой, которой всегда будет принадлежать мое сердце.
— Я ношу твоего ребенка.
Я не была готова к перемене в нем. Дикий голод, что взрывался потребностью, обладал схожей мощью. Его рот обрушился на мой, его язык скользнул глубже. Я понятия не имела, что происходит в его голове.
Его руки отпустили мои бедра, чтобы обхватить мое лицо, держа меня в плену, пока он целовал меня как человек, изголодавшийся по воздуху. Так же быстро, как он начал целовать меня, он отстранился.
— Что? Как? — его глаза осматривали меня, неверие было в их глубинах.
Моя голова кружилась. Мое тело искрилось энергией.
— Я думала, что не могла забеременеть. Я ошибалась.
— Но… о боже мой. Я стану отцом? — любовь сверкала ярче, чем солнце, затем сменилась на тень страха. — Черт, я не… я не могу быть рядом с кем-то таким хрупким. — Он втянул воздух через зубы. — Я-я не знаю, что сказать.
Я не боялась, что он отвергнет идею о своем потомстве или отошлет меня прочь. Уверенность наполнила мою кровь.
— Ты сделал уже такой большой прогресс. У тебя есть девять месяцев, чтобы закончить свое исцеление до того, как он появится на свет.
Он тяжело сглотнул.
— Он? — его глаза опустились на мой живот. — Ты уже знаешь, кто это будет?
Каждая часть меня хотела обнять его. Он выглядел потерянным. Испуганным. Почти злым на меня, что поставила его в такое опасное положение.
Я покачала головой.
— Нет. Но я уверена. Это мальчик. И ты не причинишь ему боль. Я не позволю тебе.
Его бедра дернулись, разрывая то небольшое соединение, что между нами было.
— Но… мне удалось сопротивляться с Кларой, потому что она была такая сильная, такая храбрая. Но новорожденный? — он паниковал, его глаза расширились. — Я не могу. Я не хочу быть ответственным за убийство, — он остановился и стиснул зубы. — Нет. Я буду присматривать за тобой, пока ты будешь вынашивать его, затем я буду держаться на расстоянии. Это единственный способ.
Злость.
Обжигающая, быстрая злость. Я забыла, как это ощущалось, так как это было глубоко погребено под горем. Я приветствовала ее и сделала кое-что, что, вероятно, не должна была.
Схватив его за затылок, я дернула его на себя. Его бицепсы напряглись, он старался держаться. Мои ноги приподнялись, и я обхватила его за бедра, снова найдя его твердость и толкнув его в себя.
Он замер, напряжение гудело в его суставах.