Партнеры помолчали, обдумывая добытые сведения.
— Может, они все моск-ичкевские? — пробормотал боред. — Лезут и лезут. Ладно, пусть эта твоя в штанах. Но ведь и хвостачи с красночами заявились. С шарометами и прочим.
— Эти шарометы, даже не припёрство, а полное дерьмо, — мрачно признала Лоуд. — Негодный механизм. Если здесь такие приживутся, кончится веселье. Людишки за полгода друг дружку посекут. Да и нас приложат. Ты-то может на колбасе воспаришь, а нам с Гру очевидный шмондец придет…
— Не кудхай. В гондоле место найдется. Полетаете, если заранее не обделаетесь.
— Это в чем таком я летать должна? — обиделась оборотень.
— Ящик-трюм что под дирижаплем называется «гондолой», — пояснил боред. — Мне тут много разных умных слов твой коротышка наговорил. И откуда знает?
— Учился этот енот-многоум где-то. Ловок в деле, шмондюк криволапый. Так что. Хозяин? Дела я свои доделаю, мешок притащу, да и рванем на рассвете? Пока твой дери-жопль не сплющили как те шарометы.
— Есть такие опасения, — признал Укс. — Но… С Мином приходил один кривой умник, намекал что договор можем заключить.
— С людьми⁈ Договор⁈ — изумилась коки-тэно.
Боред поскреб щетину на подбородке и не очень уверенно предложил:
— А ты, Пустоголовая, вокруг глянь. И без Логоса-созидателя ясно, что времена меняются.
— Это где? Указ какой объявили, что дарки теперь равны королям и нам разрешено города сжигать? Что-то я не слыхала такого. Впрочем, у меня ухи от шарометов опухли и наглухо позакладывались.
— Те города далеко. А тут с нами говорят и дела предлагают, — все так же неуверенно пробурчал Укс.
— Ты, дарк, вконец спятил, — осознала Лоуд. — Довел тебя Логос-соблазнитель. За какую-то вонючую дутую колбасу людишкам продаться⁈ Да это вообще полный шмондец!
— Не кудхай, не продаться предлагаю.
— Ладно, на службу пойти. Людям! Да я лучше опять на нэк сяду.
— Несешь невесть что, — разозлился боред. — Совсем шарометы со штанами тебе мозг вынесли. Мы сейчас-то что делаем? Сотрудничаем или как? Ты же об этом только что взахлеб хвалилась.
— Это временно. Не сравнивай. И интересно было.
— А то меня цепью к дирижаплю прикуют? Меня⁈ Ты где ум оставила, а? На куртку променяла?
— У меня ум занят одним важным дельцем, — призналась Лоуд.
— Помочь?
— Нет уж, ты тут о своем «жопле» думай. Мне полетать охота. Любопытное дело, не хуже шарометов.
— Нашла с чем сравнивать.
— Заценим. Подумаем, поразмыслим. Пусть договора готовят.
— Э, Пустоголовая, тебе точно помочь не нужно? — насторожился чуткий боред.
— С чем это я сама не справлюсь? Колбасу свою облизывай, пока вовсе не протухла…
Лоуд шла по тропке к реке. Оседали сумерки, на противоположном берегу, среди остатков лагеря хвостачей пылали костры. Глорское войско набиралось сил, готовясь вернуться в город с победой. К верхним пещерам, да и к Шонбург-Кролу командиры воинов не особо подпускали — слух, что враг ядом все отравил был вполне достоверен — в лазарете в воплях и муках умирали раненые хвостачи. Поговаривали, что выживет не больше пяти обесхвосченых. Нехорошее место здешний лагерь, что и говорить.
Как отловить Светлоледю и побеседовать без помех пока было неясно. Воительница все время находилась среди воинского начальства — всё дела да заботы. Енот-вездесун там же вертелся. Очень занятые господа, Логос их жиденько обписай.
Подойти и два слова сказать — не проблема. И уйти потом вполне можно — пока еще разберутся, что к чему, отчего красавица кровью исходит. Но хотелось поговорить. Лучше бы время выждать и удачный момент подобрать, но терпения не хватало. И так подзаглотная пропасть терпежа в запасах коки-тэно отыскалась. Просто удивительно…
Основной флот морпехов сгрудился у недостроенных пристаней. Драккары, барки, лодки — и как умудрились собрать такую уйму за считанные дни? На этой стороне реки было потише: несколько лодок да дозорные.