— Нет. Но вроде стонать начал.
Под замком сидел драгоценный пленный хвостач. Второго пленного — лже-рыбака перевели в трюм. Предварительный допрос дал немного: слегка поштопавшись, вложник признался, что родом из поселка в двух днях пути от Глора, был захвачен хвостачами, под угрозами и посулами согласился стать провокатором. Фигурировали в его признаниях какие-то «красные милорды», но эти важные детали требовали профессионального разбирательства, а на «Козе» дипломированных контрразведчиков не имелось. Важнее было доставить пленников в Глор и сдать в надежные руки.
— Придется узнать как он там, — Аша глянула на мужа. Костя кивнул, намотал на кулак платок — чтобы там пленник не вздумал учинить, портить ему морду и кости никак нельзя. Аша приняла у часового лампу, моряк перехватил поудобнее свое копье и принялся отпирать дверь. Тюремщица-переводчица прикинула как будет удерживать лампу и отбиваться — на правую руку уже был намотан легкий плащ — кусаться хвостачу будет непросто.
Отбиваться не пришлось: руки пленника остались связанными, он лежал животом на старом пожертвованном боцманом тюфяке и стонал. Босые ноги вздрагивали, физиономия судорожно тыкалась в тюфяк, хвост омерзительно извивался под рваными штанами.
— Бормочет что-то, — с опаской прошептал часовой.
Аша улавливала обрывки мысли пленника. Собственно, там имелась одна мысль «больно-страшно». Действительно, мучился хвостач.
— Это еще что с ним? — с тревогой спросил Костя.
Аша ниже опустила фонарь: между лопаток пленника текла мутная струйка: кровь, сукровица, еще какая-то гадость.
— Это из царапины на шее. Воспалилась, что ли? Отойди подальше, — приказала Аша.
— Прямо щас, — хмыкнул муж.
— Отойди и принеси нашу аптечку.
Любимый супруг сквозь зубы выругался и выскользнул из карцера.
— Ты тоже отойди, — сказала Аша моряку. — Не похоже на заразу, но на всякий случай снаружи сторожи…
Костя вернулся мгновенно, раскрыл шкатулку. Аша начала перечислять:
— Перчатки, мазь безводную…
— Да понял я…
Аша натянула перчатки — дорогая штуковина, шили из тонких бараньих кишок, есть в Дубнике недурная мастерская… Костя обмазывал швы «санитарным герметиком». Рецепт Дока — надежность, проверенная годами. Теперь марлевая повязка… Костя повязал «намордник» и себе.
— Ты все ж не лезь, — пробубнила Аша сквозь марлю. — Ничего страшного, видимо, просто воспаление. Они ж грязные.
— Лучше б он сразу сдох. Навыменивали, дуплом его на древко, — заметил не склонный к безмерному милосердию супруг.
— Что уж теперь. Свети…
Ассистировать Доку в последние годы приходилось не так часто, штатной операционной сестрой и акушеркой Медвежьей больницы числилась Ито, у которой и образование-призвание, и все такое. Но медицинские навыки Аша терять не собиралась, тем более, по ветеринарной части практики хватало с избытком. Собственно, нам что люди, что свиньи, что хвостачи…
От прикосновений пленник панически зачистил:
— Сларагерва-агерва-герва-герва!
— Спокойненько, спокойненько, — прошептала Аша.
Никакая это не ссадина. Стоило приблизить фонарь и стереть тампоном розовую сукровицу, как стало понятно, что дело вовсе худо. У нижнего шейного позвонка пульсировало крошечное вспухшее отверстие, откуда и сочилась гадость…
— Ашечка, это что? — потрясенно прошептал муж.
— Разъем.
— Да спасут нас боги! Хвостач, что, весь изнутри металлический⁈ Как робот⁈
— Костя, да откуда мне знать? Сейчас попробуем понять.
…Блестел желтый металл среди живой плоти. Латунь? Бронза? Или вообще золото? Как это вообще может быть⁈ Явный, очевидный вход для штекера. Или это как-то иначе называется? Видят боги, это вообще не по нашей части…