…Стремительного абордажа у атакующих не вышло. Полезли с левого борта — к крюку с веревкой, неспешно помахивая топором, двинулся огр, дождался, когда покажется голова с прилизанным гребнем и снес ее как гниловатый арбуз. Поддел оточенным как бритва топором веревку, начал высвобождать трехлапую «кошку»…
— Побережней! — предупредил глядящий, кажется, совсем в иную сторону, капитан. — И так сколько обшивки попортили, пачкуны фиговы.
Капитан Ныр следил за катером: труба на том неистово дымила, откуда-то сбоку валил пар, было видно, как возятся пулеметчики в красных мундирах — очевидно, с прогрессивным высокоточным оружием возникли серьезные проблемы…
По правому борту до появления захватчиков на палубе не дошло: арбалетчики «Козы» слаженно вывели из строя двух гребцов атакующей лодки, и челн мигом потерял ход — злобные вопли неудавшихся абордажников быстрой смене гребцов не слишком поспособствовали…
…Потом случился момент определенного тактического кризиса, когда ожил пулемет на паровике. Вновь неистово зашипело, послышался двойной «пум-пум» — моряки шхуны, уже вполне осознающие опасность, кинулись под защиту даже слишком прытко. «Пум-пум» заглох на полутакте, в тот же миг «Коза» подмяла лодочку-неудачницу… в общем, в суматохе и треске никто не расслышал предупреждающего крика Го и возни на корме…
— Орма! Обака аша мать! — завывала наблюдательница с «вороньего гнезда»….
Оказалось, последняя ушлая лодка «сларагервов» успела зацепиться за корму шхуны, и двое загорелых ловкачей уже запрыгнули на палубу…
С первым схватился оказавшийся ближе повар-Эри — взвести арбалет кок не успел, но, оказалось и с топором вполне управляется. Запрыгали, взмахивая оружием…
Второго абордажника живо взяли в копья другие моряки: загорелый рухнул на палубу, пытался подняться, но тут его двинул ногой огр, надежно придавил к палубе.
Мин проскочил к борту, полоснул кинжалом по натянутой веревке — послышался всплеск рухнувшего в воду абордажника. Коротышка сунул лапу в холщевый подсумок — в ход пошли свинцовые шарики. Один-второй… взмахи лапы невозможно было различить… В лодке кричали, шумно свалилось в волну тело. «Мало-карманная» артиллерия в данном случае была подейственнее сомнительных пулеметов…
— Р а УУУУУ-УР а УУУУУ! ~ издал боевой клич полукровка.
Когда вибрирующий вой затих, стало слышно, как надрывается капитан:
— Живьем берите! Живьем, говорю!
— Оздно, — доложила с мачты наблюдательница.
Действительно, того загорелого смельчака, что схватился с Эри, застрелила, всадив болт в лоб, черноволосая стройняшка-Клер, оказавшаяся на редкость хладнокровным снайпером, а агрессор, попавший под тяжелую стопу огра, лежал как-то очень бездвижно.
«Коза», вырвавшаяся из бухты, спокойно резала волны, уходя в море. Паровик и уцелевшие лодки остались позади. Семейный резерв свиноводов в бой так и не вступил — не понадобилось. Ну и слава милосердным богам.
Моряки столпились над телами врагов.
— А они чем воняют? — морщась, поинтересовался Мин.
— Ладно, пусть воняют, а это что такое? — узколицый моряк концом копейного древка пошевелил какой-то жгут, высунувшийся из обтрепанных складок штанов покойника.
— Оберег что-ли? — удивился подслеповатый Лодер.
— То хвост! — заверила высокосидящая Го. — О акому праву осят⁈
— Не знаю по какому праву, а живьем их брать нужно было, какая команда и была дана! — взъярился капитан Ныр. — Стреляете, хребты давите, а толку? Морверн, мы возвращаемся! Взять живьем двух! Нет, трех! Дымуху обойдем, и возьмем пленных!
— Есть, сэр!
Глава шестая
Разновысокие договаривающиеся стороны
Забавная шмондюковина, — Лоуд поглядывала на дымную лохань: та спешно передала буксирные концы трем уцелевшим лодкам, пуская клубы дыма и пара, поволокла караван прочь от бухты.
— Погребальный костер с самоплавом, — буркнул хозяин. — Что забавного, а. Пустоголовая? Смрад да дым?
— Вонища, да, — согласилась оборотниха. — Так и странно было бы: ющецы благоухают, так что глаза слезятся, а пыхтелка чистенькая? Гармонично должно быть, складненько и ладненько, всё как наш Грушеед любит.
Укс покосился на тела в лодке, на связанного плененного хвостача, и продолжил раздирать на полосы просторные штаны, позаимствованные с одного из трупов.
— Ну, пахнут сильно. И чем-то этаким знакомым.
— Так жир это человечий. Вот я всегда удивлялась: у всех сало как сало, а вы, Гру, нутряно воняете аж вовсе неприлично. Э, безжалостны к вам боги. Ну, ничего, может, еще все наладится. Вон, хвосты вам Логос уже даровал, — пустословя, Лоуд тянула шею, провожая взглядом исчезающую за скалами «шмондюковину» — силилась запомнить дымный корабль для вдумчивого пересказа на своем родном далеком острове.