Выход: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 18

Виркон — так звали моего спутника, ведающего тайный язык колокольчиков. Это был совсем молодой парень, лет шестнадцати на вид, с болезненно бледным лицом, странной синевой под глазами и снулым взглядом мертвой рыбы. Раньше считал себя нелюдимым и излишне скрытным человеком, но ’’пообщавшись’’ с ним как-то резко передумал и пришел к мысли о том, что я безудержный болтун, шутник и навязчивый собеседник. За два дня нашего пути парень проронил меньше десятка слов и три из них были ругательствами, которые он прошипел когда поднявшийся ветер швырнул нам в лица по щедрой пригоршне песка. Остальная же его речь состояла из очень коротких «нет» или «да», когда он все же отвечал на мои вопросы.

Когда же мне в очередной раз надоела эта нудная, кажущаяся бесконечной езда по однообразной желто-серой степи, а мой зад превратился в кусок хорошо отбитого проклятым седлом мяса, я опять не удержался и в очередной раз спросил у своего спутника долго ли нам еще ехать, конечно даже не надеясь услышать ответ. И очень удивился когда парень поднял руку и указал куда-то вперед и в сторону, указывая на небольшой земляной холм вдалеке. А затем удивился еще сильнее, когда он разомкнул ссохшиеся от долгого молчания губы и заявил неожиданное и невероятно длинное «Уже приехали». Я настолько сильно поразился такому потоку слов, что даже не сразу понял что именно он сказал. Ну а когда наконец-то пришло осознание… понимание все равно сильно отстало и не нагнало меня даже когда осмотрелся и так ничего и не увидел. Попытка переспросить, что он имел в виду, не дала пользы, так как Виркон просто не обратил внимания на мой вопрос. Он молча направил лошадь в сторону того самого холмика, при этом поднимая руку и выставляя ее ладонью к далекому небу. И понял я что это какой-то оговоренный знак, лишь когда появившийся непонятно откуда воин направил на меня лук с уже натянутой тетивой. Почему-то не чувствуя страха, задумчиво перевел взгляд с острия стрелы на свою держащуюся за стремя руку и лишь после этого, пожав плечами, не спеша повторил странный жест своего спутника.

— Эй! Виркон! Куда делся Валар и что за недоумка ты с собой притащил? — не ослабляя тетивы, требовательно вопрошал лучник. На что я лишь усмехнулся и, имея непонятную уверенность в том, что успею отбить стрелу наручем, довольно нагло уточнил у него.

— Неужели ты думаешь, что он ответит на твой вопрос? — с усмешкой спрашивал я… и в очередной раз поразился, когда молчун вновь открыл рот и выдал целую небольшую речь.

— Это подмена. Много погибло в последнем бою. Командующий Олис убит. На нашем направлении пока командует Коберо. Хотел отправить меня одного. Потом дали его. Сказали что сильный — Виркон ткнул в мою сторону пальцем, давая понять о ком именно идет его обрывистая речь, а потом опять замолчал, видимо решив, что еще какие-то пояснения тут уже не требуются. Переводя взгляд со знающего язык колокольчиков на меня он явно усомнился в том что я силен. По смазливому, больше девичьему нежели мужскому лицу и хилому, только-только начавшему обрастать мышцами телу, было не сложно усомниться в моей боевой справности. Только вот высказать свои сомнения он не успел… так как метко брошенный топорик обрубил тетиву лука и, пройдя всего в пальце от головы стрелка, глубоко вошел в холмик… в котором, судя по всему, и расположился скрытый дозор. И вот уже я, без спешки сняв с пояса один топор, ухватился за жизнь противника, готовый в любой момент оборвать ее всего одним броском.

— Мастер метания топоров. В последнем бою убил почти полсотни степняков — с большим запозданием пояснил Виркон, ну а я все же не выдержал и уточнил у своего спутника, чего он так неожиданно разговорился. Правда от него самого ничего кроме пожатия плеч так и не дождался и получил ответ лишь от печально рассматривающего свое оружие стрелка.

— Он нормально может разговаривать только с теми, кого хорошо знает, так что приготовься к долгой тишине и молчанию. Будешь общаться только с жуками и самим собой больше десяти дней, пока мы вас опять не сменим — с явным злорадством проговорил стрелок и его усмешкой поддержал еще один мужик, заросший бородой и иным волосом, выбравшийся из какой-то неприметной норы. Увидев его, я невольно почесал свой подбородок, припоминая совсем позабытый зуд. А затем, подумав немного, все же представился обоим разведчикам.

— Я Лиар. Перерожденный. Неплохо владею топором. Сам тоже не болтливый, так что как-то переживу одно десятидневье в молчании. Можете за меня не беспокоиться.

— Да мы и не собирались. Все больше о Вирконе и себе волнуемся. Не хотелось бы потом, когда приехали бы вас сменять, увидеть его мертвым или хуже того, попасть в засаду степняков. Его прошлого защитника, Бурака, мы хорошо знаем и уверены в нем, ну а ты… — не договорив, лучник досадливо махнул рукой и, так и не сказав имени, предложил своему бородатому другу идти собираться в путь. После чего они сразу направились к норе, чтобы вытащить из нее пожитки. Мы с толмачом тоже скинули с наших скакунов бурдюки с водой и мешки с едой, давая лошадкам возможность немного отдохнуть и пожевать редкую в степи зеленую травку перед отправкой в обратный путь. Ну а закончив с этим я тоже поспешил сунуться в берлогу наблюдательного поста, чтобы осмотреться и расспросить мужиков о быте…, но забыл что хотел уточнить, неожиданно ввалившись в довольно большую и уютную землянку с прочной деревянной крышей, маленьким столиком и парой лежаков. Да, втроем внутри уже стало тесновато и нам постоянно приходилось толкаться плечами, тихо ворча друг на друга.

— Вот! Смотри сюда — видимо желая убрать меня в сторонку, требовательно позвал недоверчивый стрелок, указывая на одну из торчащих из стены странных труб — Сейчас она закрыта. Нужно прокрутить ее несколько раз вправо, чтобы защищающая линзу заслонка ушла в сторону. И когда сделал это, сможешь увидеть все в том направлении вплоть до горизонта. Линия обзора узкая, но подзорную трубу можно вертеть из стороны в сторону, в пределах ее крепления, осматривая немалый кусок степи. И такая штука есть у каждой стены по четырем направлениям. Открываешь, быстро осматриваешься, чтобы не привлекать внимание бликами линзы, закрываешь и переходишь по кругу к следующему. И так почти постоянно по очереди, распределив между собой время дежурства. Заслонку обязательно закрывай! Если песок линзу поцарапает, поменять ее будет непросто, да и дорогие они очень из-за того что их сложно делать — показав несколько раз как все делается, он позволил мне посмотреть в эту самую трубу, поражая дальностью и широтою взгляда, усиленного этой чудной преспособой. Ну а когда ему, видимо, надоело ждать, он со словами «еще успеешь насмотреться» оттащил меня от трубы и потребовал выметаться из землянки, чтобы не мешать им собираться.

Удовлетворив свое любопытство и примерно поняв как тут все работает, я не стал спорить с этим злым лучником и вылез обратно, под жаркий свет местного светила. Смотреть в эти трубы я в ближайшее десятидневье и правда буду очень много, поэтому пока можно было никуда не торопиться и помочь своему неразговорчивому спутнику напоить лошадей. Иных дел у нас пока не было.

Глава 19

Скука. Терзающая нутро и разум посильнее новой десятки в характеристиках скука. Этот умник вместо части еды прихватил с собой большую стопку каких-то книг и отдавал весь свой отдых на их изучение или сон, кажется еще сильнее отдаляясь от меня. Потратил целых несколько слов на просьбу не прикасаться к торчащим из стен штырям с маленькими колокольчиками и на этом закончил наше ´´бурное´´, кажется больше ни разу не открыв рот.

Я же, не имея такого хорошего способа отвлечься от всего и в первый же день устав от наблюдения за степью через трубы, просто взялся доводить себя до изнеможения показанными инструктором упражнениями. Стараясь не думать ни о чем, повторял их до тех пор пока не падал без сил, после чего давал себе одну или две сотни ударов сердца на отдых и начинал все сызнова. И делал так до тех пор, пока просто не проваливался в темноту сонного забытья.

Когда песчинки в прихваченной этим умником колбе пересыпались в нижнюю часть, он расталкивал меня после чего наступал мой черед ходит от трубы к трубе и выискивать взглядом движение на немногоцветном полотне жаркой степи. Уже через пару дней такой работы, почему-то названной Коберо отдыхом, я уже начал мечтать о встрече со степняками, а к пятому уже был готов выбраться из нашей землянки и начать охотиться на них самостоятельно. Однообразная еда, теплая вода и проклятая скука — все это сводило меня с ума… еще сильнее чем было раньше. Ну а когда меня из сна, после изматывающей тренировки, вырвал не Виркон, а какое-то странное чувство внутреннего напряжения… я даже обрадовался, поняв что меня вновь посетило чувство опасности.

Когда поспешно подскочил, не обращая внимания на боль в мышцах, даже Виркон оторвался от трубы и повернулся в мою сторону. Отвыкнув от общения, просто оторвал небольшую тряпицу от полотна и показав ее толкователю языка, без слов сказал ему что прихватило живот. После чего вылез через нору в вечернюю и все еще жаркую степь, отошел шагов на двадцать и, всем своим видом показывая что очень хочу опростаться, прихваченной палкой принялся торопливо выкапывать ямку в песчаной земле. Почувствовал приближение врага сразу, но, почему-то не ощутив страха, продолжил свои раскопки, позволяя подойти сзади и приставить к своей шее короткий меч.

— Эй, молодой! Кто из вас двоих ведает как звонить в ваши колокольчики? — без оружия и со своим хилым телосложением, я не был похож на воина, поэтому степняки не спешили меня убивать, желая сперва разобраться кто есть кто. И этой заминки мне с лихвой хватило чтобы понять что рядом всего двое противников и еще одна пара нырнула в ’’нору’’ желая задать тот же вопрос Виркону. Это было слишком незначительное количество, даже при отсутствии у меня топора.

— Не… не надо. Я все скажу. Я покажу как нужно… — не договорив отвожу от себя пальцем меч. Хорошо наточенное лезвии легко срезает кожу и мясо, но кажущаяся далекой боль будто бы не доходит до разума, позволяя действовать без задержек. Поэтому, дав себе возможность для движения, я сразу выскользнул из-под клинка и, развернувшись, воткнул оголившуюся костяшку указательного пальца прямо в правый глаз кочевника. После чего вырвал из рук закричавшего от боли воина его оружие и метнул меч рукоятью вперед в стоявшего поодаль второго темнокожего. Как всегда метко попав противнику в лоб ошеломил его на пару мгновений. Этого вполне хватило, чтобы ударом кулака выбить из одноглазого сознание и, подбежав к другому, тоже отправить его поспать. После чего, схватив кривой клинок называемый саблей, сразу устремился к норе. Когда один из степняков выглянул из нее на шум, чтобы узнать что случилось наверху, его жизнь тут же оборвалась из-за сильного удара по шее. Он еще хрипел и дергался всем телом, когда я выволок его наружу и не чувствуя опасности изнутри, спешно нырнул в землянку… и замер на месте, увидев стоящего Виркона с приставленным к горлу мечом и прячущимся за ним кочевником.

— Выбрось оружие! Иначе я вскрою твоему другу глотку!!! — закричал боец, будто бы от его громкости что-то зависело, а потом встряхнул толмача, оставляя на его горле небольшой порез, на котором тут же принялись набухать крупные капли крови.

— Он мне не друг — пожав плечами, спокойно ответил я, а затем, шагнув в сторону, все же кинул на лежанку неудобный по руке меч.

— Да мне плевать, кто он тебе!!! — опять закричал молодой степняк и увидев что у меня в руках нет оружия, опять приказал — Ложись! Ложись на пол!!! Быстрее! Пока не снес ему голову! — страх в глазах знающего язык колокольчиков. Боль и страх… которые были мне безразличны. Сделав шаг вперед, я подхватил один из своих топориков и тут же метнул его… попадая носком лезвия прямо Виркону в голову, мгновенно убивая толмача. После чего просто пнул мертвеца в грудь, вынуждая его завалиться прямо на своего пленителя, а потом и на одну из подзорных труб, кажется с хрустом что-то ломая в ней. Затем подскакиваю ближе и еще одним ударом ноги в голову выбиваю из темнокожего сознание, заканчивая этот скоротечный бой.

После чего мне пришлось немало поработать и повозиться. Чтобы не привлекать внимания птиц и иных степных падальщиков, стаскиваю все тела в землянку и присыпаю кровь землей. После чего спускаюсь вниз сам и принимаюсь связывать прихваченными в деревне веревками троих еще живых врагов. Стянул им руки и ноги и посадил всех рядом к одной из земляных стен, а затем, дожидаясь пока они придут в себя, перетянул чистой тряпицей палец и обтер рубахой Виркона запачкавшийся его большим умом топор. Не обращая внимания на ругань, угрозы, вопросы и стоны боли, попробовал почитать книги моего ’’друга’’, на деле оказавшиеся каким-то любовным бредом, вызвавшим лишь отторжение и злость, из-за невольного напоминания об Олии. И лишь когда последний из троицы наконец-то открыл глаза, тут же принявшись проверять путы на прочность, а окружение на наличие опасности, наконец-то пришла пора для первого вопроса сразу ко всем.

— Я убил ведающего язык и командиры сразу поймут кто это сделал. Путь назад мне закрыт, поэтому… мне нужна ваша помощь. Если вы согласитесь довести меня до одного места, то останетесь живыми и сможете похвалиться перед своими командующими тем, что нашли и уничтожили целый наблюдательный пост. Как вам такое предложение? — вполне честно говорил я степнякам, думая о малой вероятности того, что среди них мог бы быть чувствующий правду, раз они решили нас захватить и учинить допрос. Увы, лишившийся одного глаза воин не имел такого таланта. Как и здравого смысла.

— Я не верю тебе! Все белые лжецы! Белым нельзя верить! Он обязательно обманет! Непонятно куда его нужно… — не став дослушивать этот бред, я просто вогнал ему под ребра его же прямой короткий меч, безжалостно пронзая сердца и обрывая одну бесполезную жизнь. После чего, немного помучавшись, перетащил его нелегкую тушу к остальным телам и, вернувшись к оставшимся двоим, задал им прямой и понятный вопрос.

— Ну что мужики? Выслушаете меня до конца? А потом я спрошу опять, есть ли у кого-то из вас желание помочь белому, переродившемуся в вашем мире воину — договорив, ожидаемо получил два согласных кивка. Возможно вести меня куда-то они и не хотели, но вот пожить хотя бы еще немного желали наверняка.

Глава 20

Не видя причин куда-то спешить и не чувствуя опасности снаружи от возможных товарищей этой четверки, я сначала подготовился к долгому разговору, положив перед каждым по бурдюку с водой и куску вяленой конины. Затем воткнул в землю два топора, как предостережение от глупых решений, и лишь после этого развязал одного из степняков, позволяя ему помочь своему другу. Ну а когда мы все нормально расселись и утолили жажду после короткого боя, наступила пора для представлений и первых вопросов.

Тот крикливый, тощий парень который пытался прикрываться толмачом оказался Дионом, отцом двух маленьких детей и бывшим землепашцем, которого согнало с родных земель опасно приблизившееся бедствие. Поводырь убил работавшую в поле жену и уничтожил большую часть деревни, после чего ему пришлось бросить все свое хозяйство и отправиться в главное стойбище на поиски помощи, новой жизни и защиты. Их правитель обещал обиходить, вырастить и устроить в жизни всех ребятишек беженцев, отцы которых согласятся отправиться в бой против имперцев. Именно поэтому, имея продолжение себя в детях и зная что с ними все будет хорошо, многие мирные жители степи без страха отправлялись на смерть и с такой жестокостью убивали своих врагов, сжигали леса и деревни, шли в безнадежные бои, желая забрать с собой как можно больше противников.

Имя второму кочевнику, которого я оглушил броском меча, было Тохатоп и его история жизни оказалось очень похожей. Когда река изменила свой ток, выбрав совсем другое русло, его стойбищу пришлось сняться с места и отправиться в путь. Только вот, ища где будет удобнее осесть, они случайно столкнулись с бедствием. Рассказывать об этом столкновении бывший пастух, а ныне воин степи конечно же не стал. Вместо этого он просто описал последствия из которых можно было понять, что выжили единицы. Из шести его детей и двух жен спаслась только одна дочь… После чего Тохатоп тоже согласился стать бойцом, в обмен на счастье своего единственного дитя. Возрастом он уже пошел на пятый десяток и даже не надеялся вновь стать отцом, поэтому решил хотя бы так помочь своему, страдающему от бедствия народу.