Третья Жизнь.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Всё верно! За исключением одного: если мы хотим получить красивый розовый бутон, то остальные ветки отсекаются. Вот также и здесь: большая часть населения — серая масса.

— И если мы их прочистим, то останутся только золотые самородки?

— Да! Вот только эти самородки, сами того не ведая, будут служить нам! И будут нас считать богами!

— Подождите, господа! — начал Брифф. — А кто же из них будет добывать для нас ресурсы?

— Те, которые останутся, — ответил Гольдшип.

Именно после этого собрания мир начало трясти и лихорадить. Раньше если и были какие-то мелкие конфликты, то их было немного. И они довольно быстро гасились. То теперь же они стали как ветряная оспа — то в одном месте огонь вспыхнул, то в другом. Миротворцев не хватало. И не все из них преследовали именно как цель — примирение. Кому-то надо было, чтобы едва затихший огонёк конфликта толком не затухал. Либо же перебирался в другое место.

Помимо вооружённого устранения людей в народные массы внедряли недоверие друг к другу, озлобленность: лучшими людьми считали не тех, кто действительно был полезен обществу. А те, кто больше всех «якает» — артисты, спортсменые, танцоры. Не, среди них действительно есть таланты, которых надо поддерживать, поощрять и так далее. Однако действительно талантливые люди были в тени. А те, кто умел правильно подольстить, влиться в систему навязываемых ценностей, тех наоборот — ставили в пример. И если, грубо говоря, жестянщик, у которого был талант пальцами гнуть из консервных банок шедевры, который мог принести миру пользу, был неактуален, то танцор, у которого пластика, гибкость и техника танцев были так себе, преподносился как великий талант просто за то, что... Оставим эти «жареные подробности» для «жёлтой прессы».

Стали подло давить на чувства. К примеру: есть маленький ребёнок. Он тяжело болен. Болезнь эта — неизлечима. И что они стали делать? «Взгляните на этого ребёнка. Как он страдает... Но, как заявили врачи из Баварии, они могут попытаться вылечить его. Нужно только (указывается сумма) денег. Переведите их на вот этот номер». И ты вроде как благородное дело делаешь, но в глубине души понимаешь, что не всё тут правда. Кто-то наваривается на мёртвых душах. Кто-то — на живых. Всё равно никто эти деньги не отследит. И абсолютно никого не волнует, что есть и те, кому действительно можно помочь.

Всегда говорили, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. А сейчас: правда=ложь. Свобода=рабство. Добро=зло. И когда шла подмена понятий, то многие просто встали на этот путь. Почему? Потому что «стадо идёт за лидером». Овцы следуют за пастухом. Кто-то понимает, что здесь дело нечисто. Кто-то говорит об этом в открытую. Правда недолго — находятся те, кто его подымает на смех. Особо буйных — устраняют.

Также не обошли вниманием и религии — увеличили их количество с целью внесения путаницы. И многие в это поверили. И кое-кто даже начал с фанатизмом защищать свои убеждения. Те, кто не повёлся на новое, вынуждены были держать удар в виде «Мы специально создали это, чтобы вы верили. Нам»! Кто-то повёлся, кто-то остался. Про то, что был введён негласный культ денег — не говорил об этом никто. В чём это заключалось — всё, абсолютно всё сводилось к единому мерилу — выгоде. Которая, чаще всего, измерялась в количестве денег. Хотя нет — ещё мерилом удачливости, состоятельности стало удовольствие. Реклама красивой жизни — острова, яхты, дорогая выпивка. «Пока у тебя нет того, что нужно для красивой жизни, ты не можешь быть счастлив!»

Также в качестве «осчастливливания» богачей снабжали наркотиками. Бедняков — алкоголем. Хотя те и другие были и там, и там. Люди употребляли и, сами того не подозревая, лишались истинного счастья. Вместо него приходила зависимость от этих ядов.

Спустя десять лет после того знаменательного собрания они собрались снова. И сошлись в том, что план работает. Но нужно как-то ускорить. Для этого решили запустить концепцию летающих городов. Зачем? Выжечь всё, что на земле. А избранных — с собой в стратосферу. И Соломон Хипштейн взялся строить такой город под Москвой. В прямом смысле — под землёй. По расчётам их учёных, в случае ядерной войны то место, где велась стройка, не пострадает. Но, как говорится — предосторожности лишними не бывают.

Город строился двадцать лет: разработка источника энергии подходящей мощности, устройства, позволяющие держаться городу в воздухе. Также были продуманы системы для регенерации воды, воздуха. В общем всего того, что повышало автономию города. Однако атомный взрыв прилетел раньше, чем это ожидалось. Город, который тогда называли АэроМосква, был практически готов. Его доделывали буквально на ходу. Именно поэтому те работники, которые должны были погибнуть после всех испытаний, оказались теми счастливчиками, которые остались в летающих городах.

Не всем городам суждено было подняться — одни всё же попали под обстрел. Другие, ввиду того, что тоже не успели собрать, толком даже и не взлетели. Развалились на разных высотах. Поэтому выживших после этого практически не было. Те, кто после падения выжил, были вынуждены спасаться от тех, кого хотели уничтожить: люди быстро просекли, что просто так такие махины в небо не улетают. И те, кто там на борту, явно не простые граждане.

Но Аэромоскве повезло: её сумели доделать уже на ходу. А вот тем, кто её доделывал, повезло меньше: им представили два варианта — либо они спокойно уходят вниз, на землю. Либо же несогласных расстреляют. Вот только не учли убийцы, что «жертва» будет оказывать сопротивление. И во главе сопротивления встал Сергей Виннер. Война между «хозяевами» (в Аэромоскве, которую позже переименовали в Аэромос, это был род Хипштейнов) и «гастарбайтерами» закончилась относительно быстро. Во время очередного противостояния был убит Соломон Хипштейн. После чего его сын, нынешний глава рода, заключил с работягами перемирие.

И вроде как конфликт исчерпан. У Сергея и его жены Светланы родился их единственный сын — Ярослав. Вот только Сергей зря расслабился — после случайного облучения ему посоветовали пить водку для профилактики выведения радионуклидов. Маме Ярослава вечно тыкали её неродовым происхождением. Вслед за родителями попал в немилость и их сын. Потому, когда Яша сказал, что он убил Ярослава, дед, на самом деле, был рад. Теперь же новость, что Виннер жив, заставила задуматься.

— Гена, — сказал глава рода в Интерком, — подойди ко мне!

Через две минуты начальник службы безопасности рода был у главы в кабинете. Он присел на предложенное кресло.

— Зачем вызывали?

— Расскажи мне, что удалось узнать о Виннерах?

— Так, начну со взрослых: Сергей Романович Виннер, инженер-технолог, отвечал за работу реактора. Образование — высшее, Московский Авиационный. Мать — Светлана Николаевна Виннер, в девичестве Громова...

— Так, стоп! Громова?

— Всё так.

— Так Громовы в Сахаскае?

— Её изгнали из рода. Я могу продолжить?

— Да, Ген, продолжай.

— Хорошо. По образованию — педагог. Оба родителя после предположительной гибели сына не смогли отойти от горя. Отец умер от сердечного приступа, мать пока лежит в психиатрии.

— Ты сказал, что предположительная гибель их сына. Подробнее?

— Хорошо. Ярослав Виннер — родился в Аэромосе.

— Переходи к его гибели, — поторопил глава.