И снова эта большая красная надпись обещающая мне возможность выхода в абсолютную неизвестность. На которую я конечно же не собирался нажимать, уже давно выбрав смерть вместо этого бегства. Только вот у творцов было иное мнение по этому поводу… и по моему телу прокатилась волна холодного, позабытого страха, когда правая рука, не обращая внимания на волю хозяина, сама отпустила топор и потянулась к проклятому слову. Не раздумывая ни мгновения, я перехватил оружие левой и со всей своей мочи ударил по непослушной конечности, отрубая ее в локте… И окунулся в черную воду собственного страха, глядя на то как зависшее в воздухе, отделенное от тела предплечье продолжило свое неумолимое движение и все же нажало на большую красную надпись, не обратив внимания на волю и отказ своего хозяина. А затем начала медленно рассыпаться в воздухе все той же мелкой темной пылью, переходя на мое плечо и быстро двигаясь дальше. Ну а пока тело становилось легче и быстро превращалось в еще одну кучу золы, я неотрывно смотрел на еще одну появившуюся надпись и чего-то ждал, не в силах пошевелить даже пальцем. Которого, скорее всего у меня, возможно уже и не было.
[Производится выход из ареала системы. До окончательного выхода… 4…3…2…1…0………]
Конец тома II
Том III. Глава 1
[Интеграция души завершена. Восстановление принимающего тела завершено. Поздравляем. Новый мир принимает вас. Новый мир приветствует вас]
Большую надпись послания системы или творцов было видно даже с закрытыми веками и она, будто яркий солнечный свет бьющий прямо в глаза, вынуждала меня прийти в себя. Заставляла осознать себя живым. И лишь когда я прочитал не до конца понятные строки, они наконец-то исчезли… после чего сразу же навалилось невероятное бремя вернувшейся жизни. Было такое чувство, будто на меня улегся конь, мешая нормально вздохнуть и подняться. Жуткая, давящая непониманием и страхом тяжесть сковывающая по рукам и ногам, как огромная толща воды которая мешала двигаться, замедляя и утяжеляя в несколько раз любое, даже самое малое шевеление. Ужасающая тяжесть… собственного слабого тела, лишенного прежних сил и возможностей.
Лишь после долгого привыкания я наконец-то осознал, что кажется лишился всего что только добился после пробуждения, вновь став обычным, лишенным характеристик самосовершенствования мальчишкой. И это отчего-то напугало меня сильнее чем та проклятая надпись «Выход», к которой неумолимо тянулась рука. Рука которой я пошевелил и удивился тому, что она когда-то уже успела прирасти обратно, добавляя еще больше недоумения, непонимания и растерянности. Которую попытался развеять наконец-то открыв свои тяжелые, как и все остальное тело, веки и постаравшись хоть как-то осмотреться по сторонам.
Привыкнув к близости смерти и безумию последнего полугодия, я почему-то даже не удивился, увидев лежащего рядом с собой обезображенного мертвеца. Его лицо было сильно помято, словно хорошим ударом молота, а на плече виднелась ровная вдавленная полоса, будто ее переехало колесом груженой телеги. Осмотрев мертвого мужчину получше и так и не найдя в нем чего-то интересного или важного, перевалил свою тяжелую голову на другой бок… и тоже не порадовался увиденному. Справа от меня лежала полная женщина в сером сарафане с какими-то красиво вышитыми узорами. И все было бы хорошо если ее лицо не было покрыто странной непонятной коркой, будто после ожога, а нос не ввалился, показывая вместо себя нечто похожее на кривой обрубок.
Сполна насладившись этой ’’красотой’’, я отвернулся и посмотрел на далекое, закрытое кронами деревьев небо. Вполне обычное и знакомое, своей приятной синевой похожее на то, что я множество раз видел в своей родной деревне весной и летом в ясную безоблачную погоду. Да и зелень листвы тоже говорила о том, что тут пока еще очень далеко до морозов зимы. Да, спину конечно пробирало легкой прохладцей идущей от земли, но это было ожидаемо для утра только-только начинающегося дня. Я даже пошевелил пальцами и не без труда оторвал травинку, которая в отместку резанула кожу своим острым краем, вызывая непривычно сильную вспышку боли, которая почти тут же утихла, оставив лишь неприятное пощипывание на месте пореза.
Чувствуя себя беспомощным слабаком, попытался приподняться на одном локте, желая осмотреться по сторонам, чуть дальше лежащих по бокам мертвецов, но слабость и тяжесть собственного немощного тела заставили меня прилечь обратно и пока отказаться от этой затеи. Поэтому я просто замер на месте и, свыкаясь со своей немощностью, принялся вслушиваться в шепот окружающего леса. Шелест листьев на слабом ветру, далекий щебет птиц, редкое мявканье какой-то маленькой мелкой совы, ворчливый скрип старых высоких деревьев, какой-то далекий и не понятный шум, стук упрямого дятла… и едва слышное сопение где-то поблизости с редкими всхрапами спящего человека.
Поняв что рядом есть еще кто-то живой, я опять попытался приподняться, надеясь увидеть спящего, но сил опять не хватило и пришлось прилечь обратно, на прохладную и, кажется, чуть влажную от росы землю. Опять ненадолго приняв свою слабость, прекратил эти попытки и, продолжая вслушиваться в шепот окружающего леса, кажется даже ненадолго уснул. По ощущениям показалось будто бы я просто моргнул, а утро уже приблизилось ко дню, продвинув светило до половины пути от далекого горизонта к такому же далекому зениту. Ну а приняв мысль о том что все же засыпал, поспешил прислушаться к своему окружению… и уже не услышал сопения поблизости. Судя по всему спящий незнакомец уже успел проснуться и куда-то уйти, оставив меня наедине с молчаливыми мертвецами.
Видимо как и после получения десяти единиц в характеристиках, в обратном случае тоже нужно было отдохнуть и поспать, чтобы мозг привык к резким изменениям. Полежав еще немного, я понял что тело перестало быть таким невыносимо тяжелым, да и голова как будто бы прояснилась и стало немного легче думать. Правда, ничего умного я так и не надумал, но зато вполне успешно приподнялся на локтях и осмотрел окружающий меня лес. В котором не оказалось ничего необычного. Некоторые деревья конечно были незнакомы, но в остальном… два тела по бокам от меня, стул на котором видимо и спал ушедший куда-то человек (или не человек) и небольшая сумка от которой едва ощутимо пахло свежим хлебом и еще чем-то. Больше ничего примечательного рядом не заметил и, чувствуя как в мое сильно усохшее тело медленно вливается усталость, поспешил лечь обратно и расслабиться. Даже прикрыл глаза и, кажется, опять ненадолго задремал.
Проснулся из-за какого-то шуршания поблизости и громкого кряхтения. Осторожно приоткрыв глаза и скосив их в направлении звуков, увидел сильно взмокшего мужика, упорно тянущего за собой волокуши с еще одним телом. Там лежала немолодая женщина очень… немалых размеров и форм, из-за чего беднягу можно было только пожалеть. Громко пыхтя, он кое-как скатил эту тушу возле безносой девушки и, оттащив волокуши в сторонку, громко и облегченно вздохнул. Затем встряхнул руками, постучал по пояснице, откашлялся, прочищая пересохшее горло и… едва не отпрыгнул в сторону от неожиданности, встретившись со мною взглядом.
Понимая что его напугало, я моргнул несколько раз, давая понять что живой и лишь после этого, решив что уже достаточно привык к изменениям, не без труда принял сидячее положение. Еще раз осмотрелся и все также не найдя в округе ничего интересного, приветственно помахал мужику рукой. Хотел хоть что-то сказать, но рот высох настолько, что мне не без труда удалось разлепить свои губы. И лишь справившись с этим непростым делом и хрипло прокашлявшись, я еще раз вяло махнул рукой и наконец-то хоть что-то смог из себя выдавить.
— Приветствую… Где мы и… — сказав всего несколько слов сразу же замолчал, поняв что это совсем не мой голос. Но даже не это было главным… Сильнее всего меня удивило то, что говорил я не на своем языке. Мне он казался абсолютно понятным, но… совсем не родным. И лишь попытавшись проговорить в голове уже сказанные слова, понял что они и в моих мыслях звучат также непривычно. Хотя говорить на нем было на удивление удобно… будто бы я перенял чужие привычки. Ну а почесав абсолютно гладкий, без намека на щетину, подбородок и посмотрев на правую руки с никогда невиданным ранее родимом пятном под большим пальцем… С огромным запоздание вспомнил послание от творцов и наконец-то понял что перенял не только привычки, но и все чужое тело целиком.
— Беедааа — растерянно протянул, глядя на с интересом рассматривающего меня мужика. Который лишь покивал на мое слово, видимо полностью соглашаясь с этим высказыванием.
Глава 2
— Ты меня понимаешь? — довольно странный вопрос для человека, увидевшего ожившего мертвеца. Хотя… возможно у них такое уже не редкость, поэтому этот мужик нисколько и не удивился моему пробуждению от смерти. Более того, судя по тому как незнакомец сволакивал сюда тела, возможно он и ждал чего-то подобного. Поэтому я… немного подумав, согласно кивнул на его вопрос и потом вслух повторил свой ответ, привыкая к изменившемуся голосу.
— Да… Понимаю… Чему и удивляюсь. Язык совсем не мой…
— Это хорошо что понимаешь. У ваших частенько душа с новым телом плохо стыкуется. Приходя в себя сразу начинаете лопотать на своем непонятном и долго переучиваетесь на нашу речь. Насколько мы поняли… Чем сильнее новое тело походит на ваше прошлое, тем лучше и крепчее к нему прирастает душа. И тем легче будет к нему привыкнуть. Кажется, у тебя в голове все идеально срослось. Некоторые после перерождения еще несколько дней лежат и нормально пошевелиться не могут, а ты уже вон, сразу сел и говоришь довольно складно. Ну-ка, давай, скажи еще чего-нибудь — усаживаясь на свой стул, потребовал мужик, а затем сунулся в свою сумку. Понаблюдав за ним и шалея от непонимания происходящего, перевел взгляд на свою руку, с огромным трудом осознавая случившееся и смиряясь с тем что мое тело рассыпалось в пыль где-то там, а я вынужденно примерил на себя чужое уже где-то тут. Затем опять посмотрел на своего собеседника и спросил у него про то, что в его словах сильнее всего зацепилось за мои мысли.
— Ваших…? Ты имеешь в виду… что многие люди из моего мира перерождаются здесь? — я даже зачем-то похлопал ладонью по земле, не зная как называть это место. А в следующий миг дернулся от неожиданности, едва успевая перехватить ломоть брошенного мне хлеба.
— Говоришь хорошо. Да и реакция для только что перерожденного просто отличная. Считай, нормально прижился в новом теле. Крепко — довольно покивал собеседник и, закинув в рот маленький кусочек мякиша, наконец-то представился — Меня Виларом звать. Я тут, в нашем городке Ирадова, с некоторых пор занимаюсь такими как ты, перерожденными. Благо, жителей у нас, говоря твоими цифрами, всего сорок сотен, так что общаюсь с людьми из вашего мира не часто. Но все что знаю по этой теме обязательно расскажу, это тоже входит в мои обязанности встречающего. Ну а отвечая на твой вопрос… В целом, да. Довольно много — прервавшись, он откусил от краюхи хлеба большой кусок и принялся не спеша его прожевывать, изредка делая глоток из небольшого бурдюка. Заметив как я сглатываю тягучую из-за сухости во рту слюну, он кинул мне свой напиток, который пришлось ловить обоими руками, что бы точно его удержать в своих слабых пальцах. С трудом выдернув тугую крышку, сделал несколько жадных глотков и недоуменно вскинул брови, удивляясь странному вкусу.
— Травяной отвар с медом. Мы называем его чаем — будто бы зная мой следующий вопрос, пояснил Вилар — Насколько знаю, у вас чай не растет, поэтому вы у себя заваривали совсем другие травы. Поэтому и вкус для ваших, по-первой, такой непривычный.
— Мне нравится — пожав плечами, спокойно ответил я и сделав еще один глоток, вернул бурдюк хозяину. А после этого упрямо повторил свой вопрос, изменив его суть и с беспокойством думая о Мирине. Своей маленькой сестренке, скорее всего тоже попавшей в этот чужой мир — Все ли «вышедшие» попадают сюда? И… как можно найти родных?
— Ожидаемый интерес, ноооо порадовать я тебя ничем не могу. За последние лет шесть, с тех пор как ваши боги, которых вы называете творцами, начали подселять чужие души в тела наших умерших, переродилось довольно много людей, но вот сказать сколько именно не сможет никто. Поначалу мы даже страшились оживающих мертвецов и убивали их. Некоторые умирали сами из-за плохого сращивания с новым телом или каких-то болезней, да и… не только у нас это все происходит, но и в соседней степной стране, в которой к вашему брату относятся куда хуже. Мужиков, чаще всего, сразу опять убивают, а женщин и девушек… кого отправляют работать, кого отдают в дома утех, а красивых продают в гаремы тамошним богатеям. Слышал, что там стало почетно держать у себя перерожденных девиц. Редкие диковинки, которые есть не у каждого уважающего себя вождя или торговца в кочевье Саранхал. Так что… найти родню будет очень сложно или даже невозможно. В Берхайте, это наш главный город, конечно есть списки имен перерожденных, но бесплатно для тебя работать и что-то искать там никто не будет. Да и сам ты туда без денег не доберешься, так что придется поработать чтобы заплатить за запрос в столицу, в Залы больших знаний. Ну или можешь стать воином на границе со степью, чтобы отбивать набеги темнокожих кочевников. Тогда тебе дадут немало денег поощрения за смелость и даже два имени поищут в списках бесплатно. Как, не хочешь опять стать воином после войны в своем мире?
— Если честно, то ни очень. Мне и прошлых тварей хватило вдосталь, а тут еще какие-то темнокожие выродки. Раз уж получил еще одну жизнь, то буду мирным человеком… не применяя свой рабочий инструмент для боя. Да и мне всего про одно имя узнать нужно. Все остальные умерли от зубов чудовищ… до того как творцы позволили нам уйти — мне почему-то показалось, что Вилар, конечно не показывая этого лицом и голосом, все же очень хотел чтобы я согласился опять пойти по пути воина. Проклятые творцы лишили меня даже возможности встретиться с девой сердца в посмертие, выкинув мою душу в другой мир, поэтому смерть в очередном бою была не такой уж и плохой затеей. Но раз был хоть какой-то шанс найти сестренку, нужно было им пользоваться, идя мирным путем и оберегая ее от любых опасностей. Желательно, подальше от границы с какими-то новыми темнокожими разумными монстрами.