Четыре года в Сирии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Четыре года в Сирии

Были на заводе и свои дипломаты. Это были инженеры, которым «посчастливилось» поехать на 2 - 3 года заграницу по линии Автоэкспорта. Автоэкспорт продавал тогда и автомобили, и тракторы и сельхозмашины — Трактороэкспорта еще не было.

Желающих попасть на эту работу было множество. Проработав заграницей 2 – 3 года, человек обеспечивал себя на всю оставшуюся жизнь. Там им платили валютой, за которую они перед возвращением покупали все, что в СССР было дефицитно: радиоаппаратуру, модную одежду, меха, золотые украшения. Все это не облагалось никакими пошлинами, часто они отправляли посылки по дипломатическим каналам. Часть валюты они меняли на чеки Внешпосылторга, за которые покупали уже в СССР товары советского производства (автомобили, ковры, мебель) по экспортным ценам, то есть очень дешево, и импортные товары – тоже дешево. Я знал ребят, которые готовы были продать дьяволу не только свою душу, но и души всех своих родственников, чтобы поехать работать в загранку. И очень мало кто из них смог пробиться. Конечно, человек подвергался строжайшей проверке. Но мало быть благонадежным, нужно было еще иметь высокую квалификацию. Нередко было мало и этого. Еще нужно было иметь «руку» в высоких инстанциях. Я был знаком с несколькими людьми с МТЗ, МАЗа и БелАЗа, которые смогли попасть на эту работу, и должен сказать, что, как правило, это были приличные люди и отличные специалисты.

Алексей Яковлевич Моисеенко был парень из деревни. Еще в школьные годы он научился работать на тракторе. Потом служил в армии, потом окончил Институт механизации сельского хозяйства и работал в конструкторском отделе МТЗ. Он поработал и инженером-исследователем на испытаниях тракторов и конструктором. Моисеенко был из тех инженеров, которые умеют работать и головой и руками. Уж не знаю, как ему удалось пробиться за кордон. У него был единственный, но крупный недостаток – иностранными языками не владел. Его предполагали послать в крупный дилерский центр, где другие люди владеют языками, но не знают техники, однако получилось иначе. Серьезно заболел инженер, занимавшийся продажей и обслуживанием тракторов в Сирии, и Моисеенко в срочном порядке был отправлен туда на замену. Было ему тогда лет 35. Когда я пришел на завод, меня посадили делать как раз ту работу, которую Алексей Яковлевич оставил. Познакомился я с ним через два года, когда он приехал в отпуск и появился у нас в КБ.

Он приходил частенько, обычно близко к концу рабочего дня. Видно, скучал он по заводу. Все тут же собирались в кучу и он начинал рассказывать. Сеанс длился не меньше двух часов. Некоторые с сожалением смотрели на часы и убегали домой, но я никогда не уходил, не дослушав до конца. Рассказчиком он был феноменальным. Правда, люди, хорошо его знавшие, говорили, что он и приврать может, но я почему-то ему верил. Дальше я буду пересказывать его истории, те, что запомнились, от его имени.

                              * * *

Собирались мы в срочном порядке. Ну, вы же знаете, у меня двое пацанов, старшему было 10, а младшему — годик. Прилетели в Дамаск, там меня встретил человек из посольства, отвез в гостиницу. Разместились как-то, есть хочется. Отправились все вместе в ресторан. Садимся. Подбегает официант. Дает меню. Пробует со мной говорить по-английски, по-французски, по-немецки. А русского не знает. И в меню я ни черта не понимаю. Ага, думаю, проще всего заказать яйца, наверняка у них есть. Беру салфетку, рисую яйцо. Официант заулыбался, кивнул и убежал. Через минуту прибегает и ставит на стол тарелку слив... Ну, в конце концов как-то мы смогли заказать еду. Жена какие-то немецкие слова вспомнила.

Назавтра была встреча в посольстве. Молодой третий секретарь разговаривал очень высокомерно. Ему уже рассказали, что у меня в ресторане были проблемы. Удивлялся, как это прислали человека, который языков не знает. Как я понял, его раздражал мой белорусский акцент. Надо сказать, что с дипломатами у меня отношения не сложились. А в Автоэкспорте мне обрадовались. Они располагались рядом с посольством, а жили в посольстве. Объяснили мне, что я буду работать не здесь, а в городе Алеппо. Там есть местная сирийская фирма-посредник, которая торгует советскими тракторами и сельхозмашинами. Хозяин окончил институт в Москве, говорит по-русски, он поможет.

Отвезли они нас в Алеппо. Познакомили с фирмачом. Хасан его звали. Он мне сильно помог. Отвели нам для жилья дом с хорошей мебелью рядом с офисом фирмы. А еще мне дали машину — ГАЗ-69. Рядом с домом там стоял МТЗ-52, образец. Подхожу к нему, а от него вонища! Оказывается, местные пацаны, а иногда и взрослые имели такую привычку — подойти к трактору и посцать на колеса. Я потом как увижу из окна это безобразие, выбегаю и начинаю ругаться.

Хасан был толковый бизнесмен, но инженер никакой. Фирма его была чисто торговая. У него была договоренность с большим гаражом поблизости, где и делались ремонтные работы. Там в гараже, между прочим, работало много пацанов, от девяти лет и старше. Я как-то пришел туда с сыном, показываю. А там сидит на корточках пацан его возраста и клапан к седлу притирает. Быстро так работает. Я говорю сыну, если будешь плохо учиться, отдам тебя сюда. Кстати об учебе. Мы в этом городе были единственными русскими. Моя жена — учительница младших классов, и она решила, что будет сама с сыном заниматься, не отдавать же его в арабскую школу. При посольстве была русская школа, мы договорились, они дали учебники. Каждый месяц мы ездили в Дамаск, там они устраивали сыну контрольные работы, а потом давали задания на следующий месяц. Малого мы оставляли с нянькой – до Дамаска часов пять езды. Хасан нашел мне няньку, девчонку лет пятнадцати. Но с ребенком она управлялась ловко, оказывается у нее есть пятеро младших братьев и сестер. А уборку в доме приходил делать ее старший брат. Получали они за это не много, но работой этой очень дорожили. Жена иногда делала им подарки.

Как-то устроившись, стал я разбираться со своей работой. Захотелось мне посмотреть те трактора, что уже проданы – их всего-то было штук десять, как их состояние, какие проблемы. И понял, что без языка никак не обойтись. Хасан из своей конторы мог максимум прийти в гараж, который с нами работал. А поехать куда-то к фермерам – ни-ни.

Мы с Хасаном часто играли в шахматы в его кабинете. Играем, пьем кофе. Он вспоминает Москву. Потом встанет, запрет дверь, достанет из шкафа бутылку Мартеля. К кофе хорошо. И говорю я ему – научи меня арабскому. Он, к моему удивлению, обрадовался, начал со мной заниматься. Мне нужно было научиться сначала хотя бы элементарно понимать и объясняться. Ну, а пока я язык не освоил, он приставил ко мне еще одного пацана лет тринадцати, из той же семьи, кстати. С этим парнишкой я ездил к феллахам, у которых есть наш трактор. Парнишка объяснял, кто я такой, что мне надо и самое главное, что мне ничего не надо платить. Обычно нас принимали хорошо: предлагали кофе и холодную воду. Малец оказался толковым, он проработал у меня несколько лет. Я от него учился арабскому языку, а он от меня русскому. А еще он научился многим вещам, связанным с обслуживанием трактора. Через полгода я ему увеличил зарплату. И тогда ко мне домой пришел его отец и сказал, что он благодарит меня за то, что я даю работу его детям, и еще учу его сына. Я угостил его кофе и сказал, что очень доволен его детьми и что хорошие дети бывают только у хороших родителей. Этот разговор имел неожиданные последствия: во-первых, никто больше не приходил посцать на колеса нашего трактора, во-вторых, я заметил, что в гараже стали гораздо лучше ко мне относиться.

А с тракторами было такое положение: 8 из десяти не работали. С первым было легче всего. Топливная система двигателя была забита грязью и водой. Я все почистил. Через час трактор завелся. Хозяин был очень удивлен. "Вас ко мне Аллах послал", — сказал он. Я попросил показать мне, где он хранит горючее. Оказалось, в большой открытой железной бочке. Я постарался объяснить, что солярку надо хранить в закрытой емкости, чтобы не попадала грязь и вода. Кажется, мне это удалось. Но были и серьезные выходы из строя. Проблема заключалась в том, что тракторы никто не обслуживал. Никто не чистил фильтры, никто не проверял уровень масла. Вот мы ругаем колхозников за неграмотную эксплуатацию техники — так у нас в колхозах каждый тракторист окончил училище механизации или курсы прошел, а здесь вообще понятия не имеют о техобслуживании. Трактор работает до выхода из строя. Вы для экспортных тракторов ставите таблички на двигателе по-английски. С таким же успехом вы их могли бы писать по-китайски.

В общем, все неработающие тракторa мы восстановили. Некоторые пришлось на грузовике привезти в гараж. И еще: в СССР дефицит запчастей, в Сирии то же самое. Мы заказываем, а нам не присылают. Но тут на наше счастье оказалось, что какая-то французская фирма стала поставлять левые запчасти для нашего трактора. Вот, я привез поршневые кольца, они намного лучше одесских. И вкладыши хорошие, и сальники, а вот гильзы цилиндра — никуда, сырые, незакаленные. Гаражники, кстати, очень удивились, когда я пришел в комбинезоне и начал разбирать двигатель. Говорят, впервые увидели инженера, который сам крутит гайки. После этой операции у нас купили еще пять тракторов. И фирмач и мое начальство в Автоэкспорте были очень довольны.

Через полгода после приезда я уже сносно объяснялся по-арабски, а через год мог поговорить на любую тему. Приезжаю я как-то в посольство, а мне говорят, что скоро у них будет важный чиновник, и было бы желательно, чтобы я присутствовал при разговоре. Прихожу, там торговый атташе и переводчица. Сириец говорит по-французски, а она переводит нам на русский. Дело касалось тракторов. И я вижу, что девка его не понимает и не то переводит. Тогда я задал ему вопрос по-арабски. Он обрадовался и задал мне несколько вопросов, я ответил. Смотрю, а посольские нас не понимают. Араб ушел очень довольный, долго тряс мне руку на прощанье, а мне потом ввалили за самодеятельность. Они как приехали со своим английским или французским, так и сидят с ними за стенами посольства, с местными жителями не общаются. Только кляузы друг на друга пишут. А я за год очень много интересныкх мест объездил.

Позвонили мне из Автоэкспорта и сообщили новость. В ближайшее время в Сирии планируется создание сельскохозяйственных кооперативов, вроде наших колхозов. Правительство будет закупать для них много разной сельхозтехники, в том числе тракторы класса 1.4. Они собираются провести примерно месяца через два конкурс – соревнование, чтобы определить, какой трактор лучше подойдет для местных условий. Так что готовь на всякий случай две машины. Тракторист к тому времени приедет.

Стал спрашивать, знают ли они, какие конкретно условия соревнования, на каких работах, с какими орудиями. Этого, говорят, не знаем. Они ж там все автомобилисты, в сельском хозяйстве не разбираются. Потом звонок из посольства: срочно приезжай. Приехал. Показывают мне брошюрку: условия соревнования. На английском языке. Имейте в виду, это очень важно не только для коммерции, но и для престижа нашей державы. Не должно быть никаких случайностей. И дальше произнес на эту тему длинную речь.

Вы, говорю, мне эти условия переведите. Я должен разобраться в подробностях. Он скрипнул зубами и позвал переводчицу. Срочно, говорит, перевести. Захожу в конце дня, забираю перевод и копию оригинала. Смотрю и ничего не понимаю. Переводчица, не знаючи, такие слова написала, что хоть стой, хоть падай. Пошел с этим делом в Автоэкспорт. Сели мы с одним парнем — он хорошо английский знал – и потихонечку разобрались. Там целая куча операций, главная – вспашка. Но хорошо то, что конкретный тип орудия не оговорен. Здесь пашут дисковыми безотвальными плугами, а наш трактор к ним не приспособлен. Гидронавесная система не позволяет обеспечить вертикальное усилие на плуг — кстати, сейчас ее уже изменили. Так что пахать будем нашим плугом. У нас есть один навесной четырехкорпусный. Ну, а с остальным как-нибудь справимся.

Проходит месяц, спрашиваю, где тракторист? Готовят на него документы, скоро выедет. Ладно. Вот уже и соревнования на носу, а тракториста все нет. За неделю до соревнований звонят из посольства.

— Нас подвели, тракторист не приедет.

— Как так, — спрашиваю?

— На него оформили все документы, уже и билет взяли, а он на радостях напился и устроил драку. Ну, и отменили его поездку.

— А другого нет? Что, трактористов в Союзе мало?

— А уже не осталось времени на проверку и подготовку документов.

Приезжает к нам начальник Автоэкспорта. Прямо, почернел мужик. Я показываю ему трактора, плуг. А он говорит:

— Все прахом пошло из-за этих бюрократов.

Я говорю:

— А давай я сяду на трактор.

— А у тебя удостоверение тракториста есть? Опыт какой-нибудь?

— Я это удостоверение еще в школе получил.