— Не за что. Ее обычная улыбка отсутствует. На самом деле, она вообще не улыбается. Ее глаза цвета топленого шоколада встречаются с моими, и я клянусь, она выглядит так, будто хочет сказать что-то еще.
Сказать мне что — то.
Она даже облизывает губы.
Но потом она уходит. Отвлеклась от текущих дел.
Моя еда остывает, а я наблюдаю за ней, жду, желая иметь право поговорить ей. Поговорить с ней так, как я хочу. Прикоснуться к ней. Поцеловать ее. Шептать ей на ухо. Скажи мне, что у тебя на уме, дорогая. Что тебе нужно?
Я засовываю холодную картошку между губами, беззвучно проклиная всю эту поганую ситуацию.
ПАЙПЕР
— Когда же ты пригласишь его на свидание? Рейчел бормочет со своей стороны бара, ставя на поднос напиток за напитком и вопросительно выгнув бровь.
Я ставлю заказанный ею джин с тоником на резиновый коврик и делаю вид, что ничего не понимаю.
— Кого?
Она тихонько хмыкает.
— Ты знаешь, кого. Каждый раз, когда ты подменяешь Хизер, он появляется, и вы трахаете друг друга глазами всю ночь.
— Нет, не трахаем, — отрицаю я, пылая. Мы точно не трахаем.
— Ага, как скажешь. Она берет поднос и уходит, но я знаю, что она мне не верит.
Я провожу пальцами по вискам, пытаясь унять головную боль. Это мало помогает.
В дверь вваливается новая группа, и я выпрямляю позвоночник, готовый к очередному барменскому марафону.
— Все, что я хочу сказать, — поет Рэйчел, возвращаясь за очередной порцией напитков, — это то, что он точно тебе подходит. Однозначное "да". Так что тебе нужно начать действовать, пока это не сделал кто-то другой.
И с этими словами она возвращается в толпу, с пивом в руках.
Не может быть, протестует мое сердце. Но почему бы ему не пойти на свидание с кем-то другим? Насколько я знаю, он встречался. Ходил. Регулярно.
Он может путешествовать по городу или двум другим городам, и… Неужели я действительно ожидаю, что он будет хранить себя только потому, что это делаю я?
По комнате разносится радостный возглас, выводя меня из ступора.
Машинка распечатывает еще один заказ, и я отрываю листок. Но мои глаза с трудом фокусируются на буквах.
— Все в порядке, Пайпер? Глубокий голос Хантера доносится через бар и вызывает дрожь по позвоночнику.
Мы встречаемся взглядами, и я делаю глубокий вдох, чтобы не выплеснуть все, что у меня есть. Вместо этого я пытаюсь улыбнуться, но могу сказать, что он на это не купится. Хантер Доусон видит меня, глубоко, и так было с того момента, как мы встретились пять лет назад.
А потом я ухожу, проверяя группу женщин, которые только что расположились за другим столиком бара.
— Что вам предложить выпить, дамы? Я передаю им стопку меню и перехожу от одной к другой. По их прикиду, они на несколько лет старше меня. Может, около тридцати? И поскольку я никогда не видела их раньше, то предполагаю, что они остановились на курорте на другом конце города.
Блондинка с целым баллончиком лака в волосах смотрит мимо меня. Она издает низкий мурлыкающий звук в горле. — Стакан воды и Шардоне, пожалуйста.
Я прослеживаю ее взгляд и вижу, что она смотрит на задницу Хантера. Я вдыхаю и прикусываю губу.
"Мы не можем…" — шепчут его слова в своем сознании. Слова, которые он говорил мне пять месяцев назад. Болезненные и вымученные, но непоколебимые.
Две другие женщины подтверждают свои заказы, а я возвращаюсь к бару.