Теперь яркий свет стал слишком ярким, вызывая внезапную головную боль; он выключил его и пошел в гораздо более тусклом свете от тумбочки к широкому шкафу красного дерева в углу. Он открыл облицованные кафелем двери и вытащил из-за рулонов носков пачку сигарет. Старинные парламентские часы на стене нервно тикали. Он все еще нервничал – от прикосновения во сне или от чего-то еще. Было уже очень поздно, но часы показывали всего несколько минут первого ночи. Он посмотрел на полупустую пачку сигарет и подумал: Ну и черт с ней. С таким же успехом я мог бы сделать это правильно.
Затем он, шаркая ногами, вышел из спальни на втором этаже в одном нижнем белье. Головная боль пульсировала; он не включал свет, предпочитая темное путешествие через фойе в кладовую за кухней. Лунный свет, проникавший через задние эркеры, едва давал ему достаточно света, чтобы видеть, но в конце концов он схватил бутылку "Гленливета", которую прятал за мешками с мукой. Учитывая бывшие проблемы Кэсси с алкоголем, он не хотел, чтобы какой-то самогон стоял на виду и искушал ее. Слава богу, однако, что она упорно трудилась, чтобы оставить все это позади. Насколько Билл знал, его дочь не притрагивалась к спиртному с тех пор, как умерла Лисса.
Он отнес бутылку на кухню, где лунный свет был ярче, осторожно достал из шкафчика стакан и налил себе на два пальца. Первый глоток запел у него в горле. О-о-о, да! Затем он завершил ритуал, закурив сигарету. Да, мама! В его отставке, по крайней мере, это казалось уместным. Нет ничего плохого в том, что человек, который всю жизнь много работал, выпивает и покуривает.
В полночь.
В темноте.
В нижнем белье.
Что ж...
К черту все это, - снова подумал он.
Он осушил бокал и налил себе еще. На этот раз всего на полтора пальца. Черт возьми, он много раз слышал в передачах о здоровье, что несколько напитков в день могут даже быть полезны, снижать уровень холестерина или что-то в этом роде. Что может быть плохого, особенно для человека с больным сердцем?
Он сделал еще один резкий глоток.
И тут он услышал шаги.
Черт! Кэсси спускается по лестнице!
Меньше всего ему хотелось, чтобы она застала его в полночь за тем, как он украдкой покуривает. В нижнем белье. Он спрятал стакан в шкаф, а сигарету выбросил в раковину. Затем он вернулся в фойе, стараясь казаться как можно более непринужденным.
В полночь в нижнем белье.
Странно.
Свет в холле на площадке второго этажа оставался выключенным. И длинная лестница была пуста.
Осел, - во второй раз назвал он себя. Он был уверен, что слышал, как Кэсси спускалась по длинной лестнице.
Вернулся на кухню, чтобы забрать свой напиток.
Что, черт возьми, происходит? Это что, какая-то чертова шутка?
Не прошло и двух секунд, как он снова услышал их на кухне.
Шаги. Медленные, но уверенные шаги.
Только на этот раз они снова поднимались по лестнице. Он бросился обратно в прихожую. Включил хрустальную люстру.
На лестнице никого не было.
Ладно, я все еще потрясен этим сном, или что там еще, черт возьми, было. Это было единственное возможное объяснение... - по крайней мере, он так думал. - Я как маленький ребенок, который боится темноты и хочет, чтобы мама прогнала монстров!
Люстра погасла, а Билл вернулся на кухню. Он допил свой бокал, но потом...
Святая матерь...
Он уронил стакан, когда почувствовал, как чья-то рука мягко коснулась его плеча сзади. Стекло разбилось, разбрызгав мокрые осколки по кухонному полу.
Он резко обернулся и, несмотря на страх, понял, что там ничего нет.
И ошибся.
В освещенной луной темноте перед ним стояла стройная молодая женщина.